Белоснежка и семь самураев - Том Холт

“Заткнись, Евген, я знаю, что делаю. Три минуты, козел и запахнет жареной свининой. Понял?”

“Дезмонд…”

“Я сказал, заткнись, братишка. На сентиментальности нет времени. То есть, да, я преклоняюсь перед его упорством. У поросенка храброе сердце. И очень скоро его подадут под соусом. А теперь куда подевались спички?”

Поразительно, подумал Джулиан, передернувшись от затылка до последней завитушки хвоста. Они не просто такие же ужасные как злой серый волк - они еще хуже. Что здесь в самом деле происходит? “Послушайте вы двое”, — крикнул он в ответ, не давая голосу дрогнуть, — “какой бес в вас вселился? Вы оба ведете себя как сумасшедшие. Только остановитесь и послушайте себя!”

“Две минуты, неудачник. Последния желания есть? Любимые рецепты?”

Они не станут этого делать. Это все блеф и кураж. Сотрясения воздуха…

Он услышал чирканье спички, а затем легкое потрескивание. Он инстинктивно повел своим широким чувствительным носом и почуял запах дыма. Паника ударила в голову подобно тому как огромный грузовик врезается в малюсенького ежика.

“Десмонд, что ты по твоему…” Евген закашлялся в то время как многозначительный синий дым заклубился над соломенной баррикадой. Джулиан как-то слышал, что когда солома возгорается ее уже почти ничего не остановит; пламя врывается в пустые стебли, обнаруживая внутри необходимый для яркого горения кислород, и даже внезапный ливень просто не в состоянии намочить солому достаточно быстро для остановления возгорания. Трясущимися копытцами он попытался протащить лестницу у себя над головой и прислонить ее к уже дымящемуся парапету, но из-за сильной дрожи, выпустил ее из рук…

“Бог мой, Джулиан, думай, что делаешь. Ты чуть мне мозги не вышиб.”

“Хорошо,” — подумал Джулиан; затем - “Ради Бога, это же мой брат Дезмонд. Меньше всего я хочу сбрасывать на него тяжелые лестницы.” Сейчас, однако, у него не было времени обдумывать парадоксы; языки пламени уже были видны, как на горящем нефтяном пятне на гребне волны, являющейся мечтой любого любителя серфинга. “Помогите”, — взвизгнул он, пятясь от пылающего занавеса в то же время думая: “Ничего подобного не случалось в нашей борьбе с волком; конечно, он сдувал наши домики, но это никогда не казалось опасным - просто раздражало.” Джулиан попятился, но огонь был быстрее и имел больше времени и пространства для маневров. Потом, когда он подошел к краю, он опустил копытце и понял, что стоит в воздухе как несчастный кот в мультфильме “Том и Джерри”.

“Ааааааааа” - завопил он в то время как прожитая жизнь замелькала у него перед глазами. В быстром показе его жизнь была так же интересна, как гонка двух смирных мух по оконному стеклу. Затем земля ринулась ему навстречу и ударила его.

“Вон он,” - заорал Дезмонд - “Скорее, хватай вредителя, пока он…”

Джулиан зашевелился. Он приземлился на спину и посадку несколько смягчил стог сена. Он заперебирал ногами в воздухе, как перевернувшийся навозник, пока наконец, после, казалось, вечности, не перевернулся и кинулся к двери. Он едва вырвался; ему пришлось ловко увернуться от вытянутых копытец Евгена, а вилы запущенные Дезмондом, чуть не превратили его в кебаб, но он выскочил наружу, оставив позади дым и жар и вопли.

Странно было то, что совершая столь сложный побег, он думал совсем о другом. Он вывильнул между огнем и нападением благодаря инстинкту и невероятному везению в то время как его мозги были полностью заняты предметом гораздо более поглощающим и интересным, чем обыденное выживание.

Он оставил позади двор фермы и взбежал на верхушку небольшого холма, с которого открывалась панорама долины, фермы и огромный столб дыма до небес. Он прилег в тени молодого дуба и стал размышлять.

Все началось в тот кратчайший момент, когда он падал и (как рекламировалось и абсолютно вовремя) его прошлая жизнь промелькнула в его подсознании.

Он ее не помнил.

О, воспоминания были чрезвычайно ясными и отчетливыми: падение с первого трехколесного велосипеда, лежание без сна под Рождество в ожидании Сан Клауса, рыбалка с дядей Джо, его первая встреча с Трейси - великолепные воспоминания все как одно, совершенно убедительные, набор без сомнения удовлетворивший бы вас, закажи вы его по почте; но не его. Чей-то еще, быть может, но не его.

В частности, ретроспективный показ полностью умалчивал про волков, домики и внезапно-разрушительное собачье дыхание. Если обратиться к его памяти, ничего такого не произошло. Но ведь все это было.

Было ли?

Внизу, в долине, огонь перекинулся с сарая на коровники с потрескиванием и завыванием , жизненный труд старого Макдональда пожирало пламя. На расстоянии все это было очень зрелищно, хотя, конечно, пикантных деталей было не разглядеть. Евгена и Дезмонда не было видно, что означало, что либо их поглотило адское пламя, либо они наконец-то проявили очень здравый смысл и держались подальше. В подобных обстоятельствах сердце Джулиана обливалось бы кровью за старого Макдональда; только он знал, что старый хитрец по уши завяз в недоплате налогов и все его имущество было изрядно застраховано. Джулиан избавился от чувства вины представив старика Мака бродящим с глупой улыбкой по пепелищу записывая здесь курочку, здесь цыпленка, здесь петушка в то время как цифры в правой колонке возрастали по экспоненте.

Меня зовут Джулиан. Я поросенок. Всю жизнь меня терроризировал злой серый волк, который дул, дул и разносил наши домики; сначала соломенный, потом из веток…

Конечно, все это звучало абсурдно. Во-первых; какой идиот строит домики из соломы и веток? Во-вторых: есть много возможностей уничтожить строения, особенно строения из природных материалов, но простое дуновение в них не входило. Поэтому, наверняка, эти воспоминания ненастоящие. Так ведь?

Ну конечно; поэтому у него в сознании подобному луковице находился другой слой воспоминаний. Образов огромных строений, великолепно укрепленных и защищаемых, бункеров, которые должны были бы выстоять прямые попадания атомных боеголовок; только это тоже звучало абсурно ибо поросята даже такие умные и изобретательные, как он сам, не занимались подобными делами. Армии профессионалов с неограниченным бюджетом от ООН потребовалось бы пара лет, чтобы построить структуры, на которые в его памяти уходил один вечер, и которые затем разваливались подобно карточному домику от единого дуновения Волка. Невозможно. А что невозможно не может быть правдой. А потому…

Но я помню. Я там был. Так было.

Все это.

Обе версии.

Я не статистика. Я свободный поросенок.

Джулиан вздохнул и почесал плечи о ствол дуба. Последние слова тоже были не его; они просочились из этих проклятых синтетических воспоминаний, которые как-то пробрались к нему в голову во время падения - неудивительно в виду того какими ясными и отчетливыми они были, как голограмма у него в мозгу, но совершенно инородными. Он глубоко вздохнул и постарался исследовать их как можно объективней. Несомненно набор был хорош; и его связывала убедительная логика: серьезное соперничество между ним самим, тощим, но умным младщим поросенком, и его большими тупыми братьями. Он помнил как будто это было вчера первый домик на дереве, построенный для них Папой на нижних ветвях развесистой яблони; как Дез и Ген не пускали его туда его играть с ними, как он пошел один и построил другой домик на высокой сикаморе, как Дез и Ген чуть не умерев от зависти стянули его и разломали на куски; как он построил новый, который они также разрушили. Совершенная история, в которой его терпеливое упорство раздражало их все больше и больше, пока однажды…

Да нет же, все было не так. К черту логичное и возможное. Мы три поросенка, которые строили домики из всякой ерунды, а волк разрушал их. Волк дул на них и они разваливались. Волк, а не мои братья. Я знаю. Я там был.

…Картинка, где он стоит рыдая перед отцом, жалуясь на них; и Дез с Геном, красные, отворачиваются. Он ясно представил голос Дезмонда: “это не мы, это злой серый волк.”

И голос в подсознании прошептал, что прошлое все равно не важно, кто может с уверенностью сказать, что случилось в прошлом, ибо прошлого больше нет, а если это версия объясняет настоящее лучше чем любая другая, то почему бы не принять ее как прошлое. Настолько проще. Настолько удобнее для всех вовлеченных.

Вдалеке у запертых и завешенных замками ворот фермы стояла очередь пожарных машин; и сам старик Макдональд, воровато крадущийся за беседкой с ведром керосина. В его прошлом, несомненно, факты закалывали друг друга в спину и выпихивали друг друга из высотных зданий, создавая наилучшее объяснение настоящего с наивысшей страховой выплатой. Тут сарай дорогостоящей старинной мебели, там сарай дорогостоящей старинной мебели. Настолько удобнее.

Джулиан хрюкнул. Затем он поднялся и отправился в лес собирать ветки.

“Полностью”, — подтвердил Брат Гримм в мобильник, — ” и совершенно. На самом деле, по-моему скоро починить уже будет невозможно… Да, вероятно, но стоит ли оно того? Наверняка, будет проще просто начать сначала… Ладно, конечно, вы начальник. Посмотрим, что в нашим силах. Да, до свидания.”