Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов - Гильем IX

* * * Всем суждено предстать на Страшный суд, И сирвентес тому хочу сложить, Кем был я сотворен и пущен жить,— Пускай мои стихи меня спасут И от кромешного избавят ада! Я господу скажу: «Ужели надо, Перетерпев при жизни столько бед, В мучениях держать за все ответ?» Блаженных сонмы дерзостью сочтут О воле всемогущего судить, Но я, речей не обрывая нить, Все выскажу, уста мне не замкнут! Какая вседержителю отрада Прочь от себя гнать собственное стадо? Пускай и грешник по скончанье лет Увидит божьей благодати свет. Пусть от усопших рай не стерегут — Ворота настежь надо бы открыть, Пришельцев же улыбкою дарить. Апостол Петр хоть свят, да слишком крут! К чему красоты царственного града, Коль кара ждет одних, других — награда? Хоть царь царей и славою одет, На ропот мой молчать ему не след. Ад сатанинский несказанно лют, Его давно бы надо упразднить, И ты, владыка, властен так решить — Освободи ж туда попавший люд! Тогда чертей бессильная досада Заставит нас смеяться до упада. Пусть сатана не ведает побед И дел его исчезнет самый след. Вот я стою, земной окончив труд. На господа привык я уповать: Пускай земные муки мне дадут Хоть адских мук за гробом не узнать! А коль не так, зачем же вся надсада Работнику земного вертограда? Нет, поверни мне вспять теченье лет, Чтоб вовсе не рождался я на свет. В ад низвергать — ни смысла в том, ни лада, То грех, господь, то дьявола привада. На грозный приговор скажу в ответ: Знать, и в суде господнем правды нет! Ты, приснодева, нам во всем ограда, И сына умолить ты будешь рада: Да обретают рай и внук и дед,— Сам Иоанн да будет им сосед!  * * * Морские волны! Море вас несет Туда-сюда, назад или вперед,— Быть может, с вами весточка придет С тех берегов, где милый мой живет? Увы, любовь, твой бог Хоть благ порой, но как порой жесток! Ты, ветерок, бываешь в той стране, Где в этот час мой друг лежит во сне, Так принеси его дыханье мне И дай испить — уста мои в огне! Увы, любовь, твой бог Хоть благ порой, но как порой жесток! Горька любовь к вассалам стран чужих. Звенел мой смех — и вот уже затих, И льются слезы. Не утрет мне их Тот, кто забыл всю нежность ласк моих. Увы, любовь, твой бог Хоть благ порой, но как порой жесток!  * * * Стереги, Приятель молодой,— Береги Ты с башни наш покой, Нам враги Лучи рассвета! К нам беги, О мрак ночной, И сокрой Нас от рассвета, ох, рассвета! Громче, брат, Ты с башни покричи,— Я богат, И счастлив я в ночи. Но, стократ Сильней рассвета, Днем нудят Меня лучи. Нет, молчи, Вестник рассвета, ох, рассвета Не зевать! Неси, дружок, дозор. Вдруг, как тать, Прокрадется сеньор — Нас поймать В часы рассвета, Нас предать С ней на позор. Как ты скор, Приход рассвета, ох, рассвета! Донна, нам Расстаться близок срок,— Знаю сам: Супруг ревнивый строг. Все отдам, Лишь бы с рассвета Снова к вам Прильнуть я мог. Но жесток Приказ рассвета, ох, рассвета… 

АЙМЕРИК ДЕ ПЕГИЛЬЯН 

* * * В моей любви — поэзии исток, Чтоб песни петь, любовь важнее знанья,— Через любовь я все постигнуть мог, Но дорогой ценой — ценой страданья. Предательски улыбкой растревожа, Влекла меня любовь, лишь муки множа. Сулили мне уста свое тепло, Что на сердце мне холодом легло. Хоть жалость и не ставится в упрек, Но не могу сдержать свое роптанье: Ведь не любя жалеть — какой тут прок? Чем медленной, тем горше расставанье. Нет, в жалости искать утех негоже, Когда любовь готовит смерти ложе. Так убивай, любовь, куда ни шло, Но не тяни — уж это слишком зло! Смерть жестока, но более жесток Удел того, кто жив без упованья. Как грустно брать воздержности урок Из милых уст, расцветших для лобзанья! За счастья миг я все бы отдал, боже,— Чтоб жизнь опять на жизнь была похожа (Лишь сердце бы сомнение не жгло, Что пошутить ей в голову пришло). Меня в беду не Донны нрав вовлек,— Сам виноват! Я сам храню молчанье, Как будто бы, дав гордости зарок, О днях былых прогнал воспоминанье. Меж тем любовь одна мне в сердце вхожа, В нем помыслы другие уничтожа. Безумен я — немею, как назло, Когда молчать до боли тяжело! Она добра, и дух ее высок, Я не видал прекраснее созданья, И прочих донн блистательный кружок С ней выдержать не в силах состязанья. Она умна не меньше, чем прпгожа, Но не поймет меня по вздохам все же,— Так что ж тогда узнать бы помогло, Как властно к ней мне душу повлекло? Но я судьбой еще наказан строже, С той разлучен, что мне всего дороже. Ах, и в тоске мне стало бы светло, Лишь бы взглянуть на светлое чело! И в Арагон шлю эту песню тоже. Король, вы мне опора и надежа, Да ваших дел столь выросло число, Что в песню бы вместиться не могло.