Создатель эха - Ричард Пауэрс

В чем дело? Спрашивает она.

И его прорывает. Все достало. Достало, что его держат в этом изоляторе. Достало, что все врут и притворяются, словно ничего странного не происходит. Достали каверзные вопросы, на которые нет ответа, и люди, притворяющиеся, что ответы есть.

Что за вопросы? Спрашивает Барбара. Ее голос, исходящий от круглого, как луна, лица, усмиряет.

Две сестры, начинает Марк. Родились в одно и то же время, у одних и тех же родителей. Но они не двойняшки.

Барбара усаживает его и, успокаивая, поглаживает по плечам. Может, они тройняшки, предполагает она.

Рупп хлопает себя по лбу. Гениально. Женщина, вы – гений.

Дуэйн машет руками, требуя тайм-аута. Знаете, а я ведь подумал о тройняшках. Прям сразу. Но решил не говорить.

Ну да, конечно, латентный ты наш. Мы все так подумали. Ответ ведь очевидный. Признай. Ты просто идиот. Я идиот. Как и все люди.

Марк Шлютер напрягается под руками женщины, борясь с яростью, и цедит:

Так почему заперли только меня?

Два дня спустя Барбара Гиллеспи выводит его на прогулку.

Разве сначала не нужно согласовать вылазку с моей комиссией по условно-досрочному освобождению? Спрашивает он.

Очень смешно, отвечает она. В центре не так уж плохо, ты сам знаешь. Так что вперед. Подышим воздухом.

Воздуху тоже сложно доверять. Снаружи все еще более дико, чем до происшествия. Ему говорят, что сейчас апрель, но, видимо, апрель что-то спутал и начал имитировать январь, причем очень даже точно. Ветер пронизывает насквозь и залезает даже под кепку, морозя череп. Голове теперь всегда холодно. Волосы почти не отрастают; наверняка из-за добавок, которые ему подсыпают в еду.

Барбаре приходится силой выталкивать его из вестибюля. Говорит, смотри под ноги, дорогой. Но стоит им выйти наружу, как все, что они делают, – бродят вокруг скамейки на парковке.

Прекрасно, говорит он. Удивительный воздух. Пять звезд из пяти. Теперь можно вернуться?

Но Барбара не пускает его в палату и старается отвлечь. Берет под руку, словно они – пожилая пара. И в других обстоятельствах он был бы совсем не против.

Еще пять минуток, дружок. Если долго ждать, можно и хорошего дождаться.

Вот уж точно. Например, аварии.

Барбара взволнованно тычет куда-то пальцем:

Смотри, кто приехал!

Тут к обочине, как бы случайно, подкатывает машина. Дурацкая знакомая «Королла» с большой вмятиной на пассажирской двери. Машина его сестры. Наконец-то сестра здесь. Восстала из мертвых. Он начинает прыгать и кричать.

Но затем видит ее через лобовое стекло и поникает. Он больше не выдержит. Это – не Карин, а подменивший ее совсем не секретный агент. На пассажирском сиденье сидит, прижавшись к стеклу, собака, она царапает окно, будто хочет его опустить. Бордер-колли, как и у Марка. Умнейшая порода на свете. Собака замечает Марка и отчаянно пытается до него добраться. И вылетает из машины в ту же секунду, как Барбара отворяет дверь. Марк не успевает ничего понять, как прелестное создание наваливается на него всей тушей. Встает на задние лапы, задирает морду к небу, жалобно воет и тявкает. В этом все собаки. Нет в мире человека, достойного их радушного приветствия.

Карин-актриса тоже вылезает из машины. Она плачет и смеется.

Только посмотри, говорит она. Боялась, что больше тебя никогда не увидит!

Собака радостно прыгает в воздухе. Марк поднимает руку, чтобы заслониться. Барбара его подбадривает:

Только глянь, кто здесь! говорит она. Смотри, как по тебе соскучилась. Она присаживается и обнимает собаку. Да, да, да, вы снова вместе!

Собака гавкает на Барбару, – чтоб этих бордер-колли и их любовь к людям, – затем снова кидается на Марка.

Хватит меня лизать. Отстань от лица, а! Кто тебя с поводка спустил? Заберите ее!

Фальшивая сестра замирает у водительской дверцы, на вид она – как размокшая праздничная гирлянда. Словно он ее в живот ударил. Затем снова принимается его пилить.

Марк! Взгляни на нее! Какое еще животное может тебя так обожать?

Собака смущенно скулит. Барбара подходит к фальшивой Карин, называет ее дорогушей и говорит:

Все в порядке. Все хорошо. Ты поступила правильно. Потом еще раз попробуем.

Что значит «потом»? Стонет Марк. Что попробуете? О чем вообще речь? Собака безумная какая-то. У нее бешенство, похоже. Усыпите ее, пока она меня не покусала.

Марк! Ну посмотри! Это же Блэки.

Собака копии Карин озадаченно тявкает. Хоть что-то правильно сделала.

Это Блэки? Да вы издеваетесь. Лежать!

Видимо, он как-то резко дернулся, словно собирался ударить воющее существо, потому что Барбара резко заслоняет собой животное. Она поднимает собаку и жестом наказывает имитации Карин сесть в машину.

Марка это злит.

Думаете, я совсем спятил? И ослеп, да? Меня не проведешь какой-то псиной!

Барбара запихивает воющую собаку в машину, и Карин заводит дурацкий четырехцилиндровый двигатель. Несчастная шавка вертится на пассажирском сиденье, скулит и поглядывает на псевдо-Карин. Марк посылает всех и вся.

Отстань уже от меня. И никогда – слышишь? – никогда больше не привози сюда эту тварь!

Чуть позже, когда он один в палате, ему становится немного стыдно. Чувство преследует его и на следующий день. Когда приходит Барбара, он делится с ней переживаниями:

Не надо было мне срываться на собаку. Она ни в чем не виновата. Просто кое-кто решил ею воспользоваться в своих целях.

Карин потащила Дэниела на дорогу Норт-лайн. Два месяца она сторонилась ее, как чумы. Но желание понять, что произошло в ночь аварии, усиливалось. Наконец, она набралась смелости и направилась к месту, не забыв взять с собой поддержку.

Дэниел съехал на обочину там, где, скорее всего, слетела машина Марка. Отметины, упомянутые полицией, почти стерлись за прошедшие недели. Вдвоем они перешли неглубокий овраг на южную сторону дороги, оглядываясь, будто выслеживали дикое животное. Приглушили тело, расширили границы периферийного зрения. Они шли по молодой весенней траве – осоке, сорнякам, чертополоху и вике. Дело природы – покрыть прошлое растительностью и превратить его в настоящее.

Дэниел острым зрением натуралиста отыскал в траве битое стекло. Карин долго смотрела на поблескивающую кучку. Должно быть, вот где несколько часов пролежал перевернутый пикап. Они вернулись на дорогу, перешли на северную сторону и двинулись на восток – туда, где Марк потерял управление. Машин не было – все-таки середина дня в разгар оттепели. Асфальт был испещрен размытыми следами шин. Определить время появления или определить, что за машина оставила такие полосы, не представлялось возможным. Карин прошла двести метров туда и обратно, Дэниел следовал по пятам. Криминалисты, скорее всего, прочесали весь участок и воссоздали картину той ночи по паре неясных деталей.

Дэниел первым увидел пару едва заметных, подтертых погодой следов жженой резины, идущих сначала на запад, а потом резко свернувших на встречную полосу. Вскоре их рассмотрела и Карин: резкий маневр вправо, и сразу же – поворот