И грянул гром… (Том 4-й дополнительный) - Вашингтон Ирвинг

Весь день он шел, держа направление по солнцу. Лес казался бесконечным; нигде не видно было ни прогалины, ни хотя бы охотничьей тропы. Он и не знал, что живет в такой глуши.

К вечеру он обессилел от усталости и голода. Но мысль о жене и детях гнала его вперед. Наконец он выбрался на дорогу и почувствовал, что она приведет его к дому. Она была широкая и прямая, как городская улица, но, по-видимому, никто по ней не ездил. Поля не окаймляли ее, не видно было и строений. Ни намека на человеческое жилье, не слышно даже собачьего лая. Черные стволы могучих деревьев стояли отвесной стеной по обе стороны дороги, сходясь в одной точке на горизонте, как линии на перспективном чертеже. Взглянув вверх из этой расселины в лесной чаще, он увидел над головой крупные золотые звезды — они соединялись в странные созвездия и показались ему чужими. Он чувствовал, что их расположение имеет тайный и зловещий смысл. Лес вокруг него был полон диковинных звуков, среди которых — раз, второй и снова — он ясно расслышал шепот на незнакомом языке.

Шея сильно болела, и, дотронувшись до нее, он убедился, что она страшно распухла. Он знал, что на ней черный круг — след веревки. Глаза были выпучены, он уже не мог закрыть их. Язык распух от жажды; чтобы унять в нем жар, он высунул его на холодный воздух. Какой мягкой травой заросла эта неезженая дорога! Он уже не чувствовал ее под ногами!

Очевидно, несмотря на все мучения, он уснул на ходу, потому что теперь перед ним была совсем иная картина, — может быть, он просто очнулся от бреда. Он стоит у ворот своего дома. Все осталось как было, когда он покинул его, и все радостно сверкает на утреннем солнце. Должно быть, он шел всю ночь. Толкнув калитку и сделав несколько шагов по широкой аллее, он видит воздушное женское платье; его жена, свежая, спокойная и красивая, спускается с крыльца ему навстречу. На нижней ступеньке она останавливается и поджидает его с улыбкой неизъяснимого счастья — вся изящество и благородство. Как она прекрасна! Он кидается к ней, раскрыв объятия. Он уже хочет прижать ее к груди, как вдруг сильнейший удар обрушивается сзади на его шею; ослепительно-белый свет в грохоте пушечного выстрела полыхает вокруг него — затем мрак и безмолвие!

Пэйтон Факуэр был мертв; тело его, с переломанной шеей, мерно покачивалось под стропилами моста через Совиный ручей.

ЭДВАРД БЕЛЛАМИ

Писатель-утопист, сын священника и адвокат по профессии Эдвард Беллами (1850–1898 гг.) известен своими социально-фантастическими романами «Взгляд в прошлое. 2000–1887 гг.» (1888 г., русский перевод «В 2000 году» появился в 1889 г.) и его продолжением «Равенство» (1897 г.).

Герой романа, бостонский гражданин Вест, заснул гипнотическим сном в 1887 году и при своем пробуждении в 2001 году обнаружил, что за истекшие 113 лет в процессе мирной эволюции в Америке возникло общество всеобщего равенства. Все орудия производства национализированы, народ представляет «промышленную армию труда», исчезли конкуренция, бизнес, деньги, глубоко изменились основы воспитания, образования и семейной жизни.

Новое, идеальное общество гармонично примирило эгоистические устремления человека с интересами других и превратилось в единый государственно-политический и экономический синдикат с обязательным трудом для каждого гражданина. Исчезли различия между богатыми и бедными, новые условия сдерживают преступные наклонности, леность не допускается, люди отличаются только по своим способностям и заслугам.

В отличие от современных авторов антиутопий Э. Беллами верил в человека, в его способность и склонность к добру и поэтому вдохновлялся идеалами социализма, многое позаимствовал из книги А. Бебеля «Женщина и социализм». Достаточно избавить людей от лжи и болезней, от эксплуатации и голода, и на земле наступит золотой век. Эта мысль проводилась с художественной убедительностью и поэтому завоевала в Америке немало горячих сторонников. Возникла целая россыпь «клубов Беллами», стремившихся воплотить в жизнь идеалы писателя.

Однако, как отметил А. Бебель в предисловии к переизданию своей книги «Женщина и социализм», «кто читал наши книги и не лишен способности рассуждать, тот не может не видеть, что Беллами — благожелательный буржуа, который, не зная законов движения общества, стоит на чисто гуманитарной точке зрения; хороший наблюдатель буржуазного общества, он ясно увидел его противоречия и отрицательные стороны и нарисовал картину будущего общественного строя, в которой то и дело проскальзывают все же буржуазные идеи и буржуазное понимание вещей. От утопистов прежних времен он отличается только тем, что его образы одеты в современный костюм и что ему недостает тонкой критики буржуазного общества, которой отличались утописты».

В рассказе «Остров ясновидцев», опубликованном в 1889 году, Э. Беллами применяет научно-фантастический прием «овладения телепатией» для художественного моделирования идеального общественного устройства. Впрочем, рассказ вполне можно причислить к чистому научно-фантастическому жанру, поскольку всем описываемым событиям и явлениям дано научное объяснение.

ОСТРОВ ЯСНОВИДЦЕВ

Прошло уже около года с того дня, когда я взошел на борт «Аделаиды», чтобы отплыть из Калькутты в Нью-Йорк. Непогода преследовала нас, и а траверсе острова Новый Амстердам мы решили изменить курс. Три дня спустя ужасный шторм обрушился на наш корабль. Четыре дня мы носились по волнам, ни разу не видя ни солнца, ни луны, ни звезд, и мы не могли определить, где находимся. Приблизительно в полночь четвертых суток при блеске молний мы обнаружили, что «Аделаида» попала в безнадежное положение — ветер нес ее прямо на берег какой-то неизвестной земли. Море вокруг было усеяно рифами и утесами, и просто каким-то чудом наш корабль еще не разбился о них. Внезапно корабль затрещал и почти немедленно развалился на части, столь могуч был натиск стихии. Я решил, что это конец и мне суждено кануть в пучину, но в последнюю минуту, когда я уже терял сознание, волна подхватила меня и швырнула на прибрежный песок. У меня еще хватило сил уползти от волн, но затем я потерял сознание и не помню, что было дальше.

Когда я очнулся, шторм утих. Солнце, пройдя уже половину своего пути по небу, высушило мою одежду и дало немного силы моим измочаленным и ноющим членам. В море и на берегу я не заметил никаких следов моего корабля или моих сотоварищей. По-видимому, только я и остался в живых. Однако я не был один. Рядом стояла группа людей, судя по всему — аборигенов. Они глядели на меня с выражением такого дружелюбия, что я сразу понял, что мне не надо опасаться какой-либо угрозы с их стороны. Это были белокожие и статные люди, по всей вероятности, достаточно цивилизованные, хотя они не походили ни на один народ, с которым я был знаком.