Обычная история - Юлия Резник

— А из дома я работала плохо? — вызывающе ведет бровью, впрочем, улыбка до ушей сводит на нет весь эффект.

Красивая она. Зажигательная. Несмотря на то, что я видел ее в самых разных проявлениях. И когда она тупо смотрела глазами в стенку, не имея моральных сил поддержать разговор, и когда от отчаяния в штаны мне лезла. А потом не ко мне… Как мужчина я этого, конечно, не одобряю. Но как человек, наверное, могу понять, что ею движет.

Спускаюсь от глаз к губам, по длинной шее, сознательно игнорируя грудь, резко перевожу взгляд на ее длинные худые ноги. Короткое летнее платье, кеды. Вот интересно, куда она собралась в таком виде? Сложив руки на груди, подпираю плечом стенку. Наши взгляды притягиваются как намагниченные. В ее, кроме прочего, досада и нетерпение. Словно Катя боится, что я ее задержу. Никак опять намылилась к своему мудаку? Едва поднявшись на ноги…

— Ну почему же? Нормально вроде. Куда держишь путь? — вытаскиваю зубами сигарету из пачки.

— В город. Дела у меня там, Таир Усманович.

— С бывшим дела, Кать?

— А вы сейчас как кто интересуетесь? — ухмыляется, сучка. Провоцирует. Ну, вот и как с ней быть?

— Как неравнодушный человек, — улыбаюсь… равнодушно. Не знаю, понимает ли Катя, что для меня вся она как на ладони? Даже забавно, что она до сих пор не оставляет надежды вывести меня на эмоции. И странно, потому что у нее это, скорее всего, получается. Как еще объяснить это непонятное чувство, свернувшееся в животе стылым комом? И вкус пепла, собравшийся на языке… И уж совсем невозможное — непреодолимое желание ее встряхнуть, да так, чтобы зубы клацнули.

— Я за тебя отвечаю, помнишь?

Искры в глазах Кати гаснут. Ее разочарование отзывается легким уколом под ребрами. Напрасно мы столько времени проводили вместе. Слишком много было разговоров, шуток на грани фола, призванных сгладить неизбежную неловкость при проведении медицинских и гигиенических процедур, смешков и странного совпадения… Навеяло то, чего нет и быть не может. Дурман. Который непременно скоро рассеется.

— Ясно. Не с ним. — Катя демонстративно косится на часы. — Так я пойду? Такси уже приехало.

— Уверена, что справишься?

Вопрос не праздный. Она только два дня назад начала вставать с постели. И еще вчера ходила скрюченная, придерживаясь за стены.

— Нет, но попробовать стоит.

— Ну, звони, если что, — отступаю в сторону, давая Кате пройти.

— Примчитесь меня спасать?

Не спеша с ответом, подкуриваю. Дым попадает в глаза. Рефлекторно сощуриваюсь. И так, сквозь прищур, наблюдаю за тем, как Катя, смутившись, устремляется вниз по ступенькам.

Откидываюсь спиной на стену. Два часа в зале. А стоит ее увидеть — стояк такой, что кожа даже на затылке натягивается. Задумчиво растираю пальцами переносицу. Курю. Нет-нет, это не надо. Ни ей, ни мне. Катя молоденькая совсем. Ей еще жизнь устраивать. А я никогда не разведусь. Семья для меня всегда будет на первом месте. С другой стороны, пока Катя вряд ли сама готова к серьезным отношениям. Для нее сейчас любой мужик — скорее лекарство, чем повод задуматься о совместном будущем с ним. Так, может… Нет. Не надо оно мне, даже в мыслях не надо. Выбросить из головы. Домой мотнусь, трахну Ляську нормально, и все пройдет. Непременно пройдет. Всегда проходило. Только животные не могут контролировать своих порывов. А я человек, у которого и без этого забот полон рот.

Тушу сигарету в пепельнице, на такой случай стоящей здесь на подоконнике, когда с улицы слышу шорох, тихие голоса и звук домофона, доносящийся едва слышно уже из моей квартиры. Спускаюсь, ведь так будет быстрее, толкаю дверь в подъезд…

— Ляся? — замираю с открытым ртом. Интуиция у нее, конечно, на зависть. Как чувствует, что меня заносит. Может, ее куда на работу пристроить? Такие кадры, блин, пропадают.

— Привет, Таир Усманович, — улыбается.

— Какими судьбами?

— Да вот. Соскучилась по мужу. Давно мы вдвоем не были, — воркует.

Перевожу взгляд жене за спину. Туда, где в окружении двух маленьких чемоданчиков, на скамейке, заткнув наушники в уши, сидит наша младшая.

— И потому притащила Ками с собой? Чтобы вдвоем побыть? — даже не пытаюсь скрыть иронию в голосе. В ответ на мое замечание Ляська меняется в лице.

— А разве это возможно?! Ты же будешь на своей работе дни и ночи торчать, а мы с малой хоть в город съездим. Может, гардероб обновим. Ей в универе учиться, если ты помнишь. Нужно соответствовать.

Все ясно с ними. Надо денег дать. А я-то думал… что и правда соскучилась? Да нет. В это я уже не верю, наверное. И сам, положа руку на сердце, с каждым разом скучаю по дому все меньше. Так что Ляську я ни в чем не виню. А то, что хреново, так это скорее от злости на себя самого. Думал же, сбережем все. Гордился тем, что у нас все по-другому.

— Я помню. Но ты проходи. Не будем же мы так стоять? Ками! — окликаю дочь.

— Привет, па, — бурчит недовольно, проходя мимо.

— Что это с ней опять? На что обижается?

— А сам не знаешь? — фыркает Ляся.

— Что на день рождения не пустил?

— Угу.

Ляська стаскивает туфли и внимательно осматривается. Пару раз моргаю, недоумевая, что это с ней. А потом таки доходит, что моя благоверная, особенно не таясь, ищет следы возможной другой. Проходит в кухню-гостиную, толкает дверь в спальню. Возвращается, зачем-то открывает холодильных, хотя наверняка знает, что он пустой. Только в ящике для овощей валяется пакет кофейных зерен и бутыль молока. Да каша овсяная за дверцей над духовым шкафом.

— Святым духом питаешься?

Слышать такое от мусульманки — по крайней мере, странно. Даже не берусь это как-то комментировать. Вместо этого примирительно замечаю:

— Кофе тебе сварить?

— Ну, свари.

Подставляю чашку. Жму на кнопку кофемашины.

— Я пока оденусь.

Душ, костюм, часы, которые показывают, что я уже безбожно опаздываю. Но чтобы не накалять ситуацию, стоически усаживаюсь рядом с женой за стол. Если уйду, не уделив ей хотя бы четверть часа внимания, обидится. Мое справедливое замечание о том, что о своих приездах надо предупреждать, чтобы я мог подогнать свой график заранее, для Ляси аргументом не является.

— Ну как ты тут? Как жизнь? Что нового?

— Говорили же. По телефону, — напоминаю я. — Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

— М-м-м. Смотрю, на соседском балконе затеплилась жизнь, — на мой недоуменный взгляд Ляська добавляет: — Чашка стоит на столике, пепельница. Заселили кого?

— Угу.

— Парень? — стреляет в меня тщательно подведенными глазами.