Обычная история - Юлия Резник

хрен? Проталкиваю в нее три пальца и выжидающе застываю. Глаза Таши недоуменно расширяются.

— Давай. Сама.

— Ты что, Миш? — хлопает глазами.

— Двигай булками. Какой-никакой фитнес.

— Ненавижу тебя! — всхлипывает она, все же начиная раскачиваться на моей руке.

— Я сам себя ненавижу, Таш. Я сам себя ненавижу.

Глава 14

Кэт

К удивлению, в ту ночь у меня получается даже уснуть. Будит меня щелкнувший замок и бодрящий аромат хорошего зернового кофе, который проникает в комнату на пару секунд раньше Валеева.

— Доброе утро.

— Доброе. Как себя чувствуешь?

— Встать еще не могу, — сиплю я, бросая смущенный взгляд на заполненную банку, которую Таир приспособил мне под туалет. Сползти с кровати мне хватит сил, а вот дальше…

— М-м-м… А думаешь о чем? У тебя такое лицо, — протягивает мне чашку.

Закусив губу, неловко забираю свой кофе и встречаюсь с почти черным взглядом Таира Усмановича. Он еще не побрился — темная щетина проступает на смуглых щеках, волосы всклочены. И в кои веки на нем домашняя, превратившаяся едва ли не в марлю от многочисленных стирок футболка, которая только подчеркивает его богатырскую фигуру. Зависаю взглядом на его груди. Благо спину прошивает очередной стежок боли, и я со стоном откидываюсь на подушку, прежде чем успеваю выставить себя еще большей дурой, вот так беззастенчиво на него пялясь.

— О том, как ошибалась… — шепчу.

— И в чем же на этот раз?

Валеев подпирает задницей подоконник, расслабленно пригубляя свой кофе. Его красивые глаза смеются. И как будто подбадривают. Жмурюсь, позволяя себе покачаться на волнах исходящих от него покоя и доброты. Хочу, наверное, так же. Знать, что правильно, а что нет, понимать, куда движусь и чего хочу, ни в чем не сомневаться, не суетиться, находить в себе силы и бескорыстно помогать слабым. Но пока я даже себе помочь не в силах.

— Думала, зона целиком и полностью избавила меня от стеснения. Но писая в банку, поняла, что это не так.

— Кстати, да.

Валеев оглядывается, подхватывает мой импровизированный туалет и скрывается вместе с ним за дверью, видно, чтобы опорожнить тару. Со стоном прикрываю глаза предплечьем. Нет, я ему благодарна. Еще как! Просто очень неловко. А еще… Это, наверное, глупость, да, но мне кажется, это тоже сделало нас чуточку ближе. Меня до глубины души потрясает его отеческая забота. Я давно от нее отвыкла. А возможно, у меня и вовсе не было этой привычки, как, собственно, и отца…

Зона очень быстро учит тому, что человек человеку волк. Впрочем, в бизнесе так же. Каждый сам за себя. И я давно уже с этим смирилась. Приняла правила игры. Которые Валеев скомкал, как ненужную бумажку, и выбросил. Вот и как теперь?

— Каша на завтрак сойдет? — заглядывает.

— Таир Усманович, — откашливаюсь, ощущая, как мучительно колет в носу от слез, — вы же не обязаны это все…

— Ой, перестань, Кать. Кто, если не я? Ну хочешь, Мишку позову, он, наверное, тоже не откажется.

— Не хочу никого беспокоить.

— А какой выход? Прими уже, наконец, ситуацию и направь энергию на восстановление. Быстрее поправишься — быстрее выйдешь на работу.

Поделившись со мной своими размышлениями, Таир отправляется к себе, видимо, за злосчастной кашей. Интересно, а про то, что мне нужно поставить укол, он забыл?

Подтягиваю телефон, чтобы проверить входящие, потому что уже чувствую, как возвращается апатия. Потом может и не захотеться. Направляю на лицо фронтальную камеру. М-да… Печальное зрелище. Однако у меня ни сил, не желания попытаться как-то это исправить.

— Так, Кэт, вот твоя еда. Я уже опаздываю, поэтому сейчас уколю и убегу. Подумай, что тебе может понадобиться в течение дня.

Особо ничего не хочется. Если только помыться. Зачерпываю ложкой овсянку, пока Валеев деловито наполняет шприц лекарством.

— Ну, давай уж, — улыбается. — Вижу же, что придумала…

— Вы не могли бы помочь мне освежиться? Очень хочется, — закусываю щеку.

Валеев растерянно моргает. Моя просьба наверняка кажется ему дикой. Сейчас я и сама не понимаю, как додумалась это озвучить. Он же… Черт, он мой непосредственный начальник. И только. Это я его чуть ли не своей родственной душой считаю. Прониклась его хорошим отношением, додумала то, чего наверняка и близко нет. Прибилась, как пес бездомный… А он просто меня жалеет. Жалеет. И все. Ненавижу!

— Кать, — Таир откашливается. — Я, конечно, все понимаю. Но и ты пойми, да? Я все-таки мужчина. А ты красивая женщина. И… Короче, это будет неправильно. Пожалей меня, а? — улыбается, чтобы разрядить обстановку. — Давай, я к тебе Ташу в обед отправлю?

Просто испанский стыд! И особенно неловко от того, в какое положение я поставила шефа. Впрочем, надо отдать ему должное — Валеев и тут оказался на высоте, позволив мне сохранить лицо. Как к мужику у меня к нему вообще нет вопросов.

— Конечно. Извините.

Красивая, значит? Интересно, он издевается? Или я и правда его волную? Вчера он меня видел голой. Нет, глупости. У него жена. Валеев однажды уже четко дал мне понять, что ничего не будет. Да и в городке о нем отзываются исключительно как о верном муже. Не то чтобы я наводила справки…

— Давай, переворачивайся. Мы в левую вчера кололи, да?

— Угу.

Переворачиваюсь, сцепив зубы от боли. Спина моментально взмокла. Футболка прилипла к коже. Я, наверное, опять неприятно пахну. Тогда как он… Прикрываю глаза. Он пахнет божественно: безопасностью и покоем. Наверное, так для новорожденного младенца пахнет мама. Хочется схватить его за руку и никуда от себя не отпускать. И в этом желании нет никакой похоти. Чтобы почувствовать себя лучше, мне достаточно было бы просто держать его за руку.

— Катя, я ухожу. Телефон у тебя под рукой — если что-то понадобится — звони. Ташу пришлю в обед. Тут вот еще… Вдруг тебе перекусить захочется.

Смотрю на тазик спелой почти черной черешни. Во рту собирается слюна. В глазах — какие-то ненормальные жгучие слезы.

— Спасибо.

Я просто отвыкла от заботы, да… А Валеев заботливый очень. Все предусмотрит, все проконтролирует. Отсюда и мой отклик. Только и всего. Так я себя убеждаю, рыдая в подушку.

Все одно к одному наваливается — вчерашний день, сегодняшний. Предательство самых близких, добро абсолютно чужих. Истерика и боль изматывают, я отключаюсь.

Будит меня жужжание телефона. Риелтор! Господи, в этой всей круговерти я совершенно забыла о покупке квартиры. Сердце замедляется. А что если там — отказ? Я не хочу этого знать. Пожалуйста! Мне нужна эта чертова квартира.

— Да…

— Екатерина? У