Международный терроризм и ЦРУ: Документы, свидетельства, факты - Виталий Сырокомский

Но выбор сделал не народ, а нефтяные монополии Англии и Соединенных Штатов. И не после мартовского закона о национализации, а несколько раньше, когда воротилам нефтяного бизнеса стало ясно, что общего языка с Мосаддыком они не найдут.

Рассмотрим подробности.

Незадолго до президентских выборов 1952 года в США Ким Рузвельт был приглашен в Лондон, где обсудил с боссами британской разведки детали операции по устранению Мосаддыка, которую ему предложили возглавить. Несколько дней спустя, по традиции встретившись с Алленом Даллесом на теннисном корте, Ким Рузвельт доложил ему, что подготовка к операции идет полным ходом.

Однако Даллес, в то время еще заместитель директора ЦРУ, предложил повременить до официального вступления в должность президента Д. Эйзенхауэра, при котором он рассчитывал резко расширить масштабы тайной войны ЦРУ на Ближнем Востоке.

Расчет Даллеса оказался верным. 3 февраля 1953 года в Вашингтон прибыли эмиссары британских спецслужб на секретное совещание, в котором с американской стороны участвовали такие высокопоставленные лица, как государственный секретарь Джон Фостер Даллес, его брат Аллен, теперь уже директор ЦРУ, и бывший глава этого ведомства генерал Уолтер Беделл Смит. На совещании было решено окончательно утвердить Кима Рузвельта в качестве руководителя операции «Аякс» и срочно направить его в Иран для изучения обстановки.

Через несколько дней К. Рузвельт вылетел в Тегеран. Там он сразу же вступил в контакт с двумя иранцами, имевшими опыт разведывательной работы, и переправил их в США для проверки на «детекторе лжи» и подготовки для участия в операции.

В те дни американский посол в Иране Хендерсон, умышленно раздувая фальшивку о «советской угрозе», докладывал в Вашингтон: «Мы имеем все основания «благодарить» тех, кто симпатизирует Советскому Союзу и международному коммунизму, за ситуацию, сложившуюся в Иране»[59].

Мартовский закон о национализации АИНК, а также провокационные депеши посла ускорили

трагическую развязку. «Получив такой анализ ситуации, а также зная о мощной личной поддержке Иденом и Черчиллем идеи подрывной акции, — писал американский историк Барри Рубин, — правительство США приняло решение»[60].

«Добро» на проведение операции «Аякс» было дано на состоявшемся 22 июня 1953 года секретном совещании в оффисе Д. Ф. Даллеса, на котором присутствовали А. Даллес, Ким Рузвельт, вызванный из Тегерана посол Хендерсон, министр обороны Ч. Уильсон и ряд ответственных сотрудников госдепа.

В середине июля, завершив последние приготовления к операции, Ким Рузвельт вылетел в Тегеран, где его ожидала специальная группа из пяти агентов — непосредственных исполнителей разработанного в ЦРУ плана. На проведение операции К. Рузвельту выделили 1 миллион долларов в иранской валюте. В то время самая крупная иранская банкнота в 500 реалов равнялась всего семи с половиной долларам — за свержение Мосаддыка в буквальном смысле был дан мешок денег.

Но израсходованной из них оказалась лишь десятая часть. Получив на руки сто тысяч долларов, иранские агенты К. Рузвельта отправились в южные трущобные кварталы Тегерана для вербовки провокаторов из уголовников и деклассированных опустившихся элементов. Весь этот сброд, по замыслу К. Рузвельта, в решающий момент должен был выйти на улицы для создания массовых беспорядков и имитации «народной поддержки» шахского режима. Самому шаху, согласно плану операции «Аякс», в дни переворота следовало перебраться в отдаленный городок на побережье Каспийского моря, оставив заговорщикам два заранее подписанных фирмана: один о смещении Мосаддыка, второй о назначении Фазлаллаха Захеди на должность премьер — министра. Генерал Захеди, поддерживавший в годы второй мировой войны тесные контакты с фашистской агентурой, стал козырной картой ЦРУ в его тайной войне против иранских национально — патриотических сил. К заговору были привлечены и некоторые реакционно настроенные офицеры шахской гвардии.

Далее все развивалось, как в остросюжетном детективе. В полночь 1 августа Ким Рузвельт вышел из своей конспиративной квартиры и быстрым шагом направился к поджидавшему его автомобилю.

Оглядевшись по сторонам, он юркнул в машину и, распластавшись на заднем сиденье, с головой накрылся пледом. Взревел мотор, и тяжелый лимузин помчался по улицам спящего Тегерана. У ворот шахской резиденции офицер охраны долго недоуменно крутил в руках предъявленный шофером пропуск. Красовавшаяся в нижнем левом углу высочайшая подпись не вызывала сомнений — массивные металлические створки со скрипом поползли в разные стороны.

Около часу ночи из флигеля дворца вышел шах Мохаммед Реза Пехлеви. Сев на заднее сиденье рядом с К. Рузвельтом, он протянул ему руку. К. Рузвельт не мог не почувствовать мелкой дрожи в монаршей руке.

Стараясь быть предельно лаконичным, американский разведчик изложил шаху задачу своей миссии в Тегеране и заверил его, что план предстоящей операции полностью одобрен президентом Эйзенхауэром и британским премьер — министром Черчиллем.

Выслушав К. Рузвельта, шах сказал, что согласен участвовать в перевороте, и, торопливо попрощавшись, выскользнул из машины.

Первая попытка государственного переворота, совершенная в ночь на 16 августа 1953 года, провалилась. Ставленник ЦРУ генерал Захеди, скрывавшийся от правосудия в одном из своих родовых поместий, возложил практическое руководство заговором на полковника шахской гвардии Нематоллаха Насери. Однако в последний момент кто‑то из офицеров выдал план операции, и полиция, верная Мосаддыку, задержала злополучного полковника с поличным, отобрав у него два шахских фирмана. Полковнику Насери крупно не повезло. Он, правда, в будущем с лихвой компенсирует свою первую неудачу и в 70–х годах в чине генерала возглавит карательный аппарат шахского режима — тайную полицию САВАК. Точку в послужном списке Насери поставит в 1979 году иранская революция: за свои преступления перед народом генерал — палач будет приговорен к смерти и казнен.

Неудачи первого дня не обескуражили К. Рузвельта. Расположившись на квартире одного из своих иранских агентов, он спокойно наблюдал за развитием обстановки, зная, что «тяжелая артиллерия» — подкупленные им провокаторы — еще не вступила в бой.

Тем временем генерал Захеди, действуя по указке американских «друзей» (в качестве связного с агентами ЦРУ выступал его сын Ардешир Захеди, в будущем посол шахского Ирана в США), через возглавлявшуюся им Ассоциацию отставных офицеров лихорадочно налаживал связи с генералитетом, чтобы привлечь на свою сторону армию. На улицах возбужденные толпы выкрикивали антишахские и антиамериканские лозунги, а тем временем у дешевых притонов южного Тегерана платные провокаторы из тайной армии К. Рузвельта жадно пересчитывали тугие пачки ассигнаций.

18 августа армейские подразделения, в которые была внедрена иранская агентура К. Рузвельта, вышли на улицы с криками «Да здравствует шах! Смерть Мосаддыку!». А на следующее утро из южных кварталов двинулась колонна, снаряженная на деньги ЦРУ, и, собирая по пути зевак, направилась к центру Тегерана.

На улицах царил невообразимый хаос. По сигналу невидимых дирижеров люди хватали булыжники и бросали их в витрины магазинов; уголовники, выпущенные из тюрем, врывались в штаб — квартиры прогрессивных организаций, громили редакции газет. К полудню в руках организованных ЦРУ люмпенов оказалось министерство иностранных дел и ряд других правительственных учреждений.

Банды наемников, вооруженные кастетами, цепями, ножами, овладели улицами столицы. Они заставляли прохожих выкрикивать прошахские лозунги, отказывавшихся избивали до полусмерти. Останавливая машины, провокаторы приказывали шоферам налеплять на ветровые стекла цветные портреты шаха — они были заранее отпечатаны массовым тиражом на деньги, выделенные К. Рузвельтом из фондов ЦРУ. Когда портреты кончились, на стекла стали лепить однореаловые кредитки с изображением монарха.

Поняв, что решающий момент наступил, К. Рузвельт покинул свое убежище и отправился к Захеди, скрывавшемуся в подвале квартальной мечети. Он спешил поздравить новоиспеченного главу правительства с победой. Как раз в это время в мечети появились офицеры из числа сообщников Захеди и на руках вынесли его на улицу, где его ожидал танк, который медленно двинулся в сторону Генерального штаба. Тем временем другой танк, управлявшийся американским военным советником (в 1953 году в Иране их насчитывалось около 3 тысяч), приблизился к резиденции премьерминистра и открыл по ней огонь. Спасаясь от смерти, Мосаддык выпрыгнул из окна, но был схвачен.

Из посольства США в Вашингтон полетели победные реляции. А вечером того же дня в американском посольстве появился сын нового премьера Ардешир. Он не скрывал того, что по поручению отца пришел за дальнейшими распоряжениями.