Международный терроризм и ЦРУ: Документы, свидетельства, факты - Виталий Сырокомский

Как было установлено правительственной комиссией по расследованию обстоятельств гибели Рубио, вертолет, на котором он летел, пилотировался летчиком, не имевшим практики вождения подобных машин. К тому же выяснилось, что вопреки правилам техники безопасности вертолет был чрезмерно перегружен горючим. Такая «халатность», судя по всему, не была случайной.

Многие обстоятельства упомянутых выше авиационных катастроф не выяснены до сих пор. Но прогрессивная общественность латиноамериканских стран неспроста говорит о возможной причастности ЦРУ к этим трагическим событиям. Кровавый почерк ЦРУ хорошо знаком латиноамериканцам.

Игорь Тимофеев

ЗАГОВОРЫ НА КОНВЕЙЕРЕ

«США обычно не прибегают к непосредственному вмешательству во внутренние дела других стран, не оказывают на них нажим и не угрожают им… В особых случаях США могут применять подрывные действия, но такие примеры крайне редки. В отличие от Советов США не используют тайного вмешательства в своей практике международных отношений»[56].

Эти слова принадлежат видному американскому специалисту в области военного и политического планирования Роберту Кубалу. Всякому, кто сколько‑нибудь знаком с историей, они, несомненно, покажутся полнейшим абсурдом. И все же высказывания такого рода в последнее время появляются все чаще и чаще в американской печати. В наши дни, когда так называемая доктрина «борьбы с международным терроризмом» стала краеугольным камнем внешней политики США, в Вашингтоне стараются всеми способами предать забвению «подвиги» ЦРУ, навязать обывателю такую интерпретацию событий недавней истории, которая выставила бы в выгодном свете сегодняшний авантюристический курс Белого дома.

Но в политике, как и в моде, новое — это зачастую хорошо забытое старое, и стоит лишь внимательней приглядеться к событиям дня вчерашнего, как тотчас обнаружатся невидимые с первого взгляда нити, тянущиеся из прошлого в сегодняшний день.

Обратимся к фактам. Вернемся к тем временам, когда ЦРУ делало свои первые шаги на поприще «криптодипломатии» (так стыдливо называют международный терроризм его патриархи из Лэнгли) в районе Ближнего и Среднего Востока.

Начнем по порядку. Богатый нефтью и чрезвычайно важный в стратегическом отношении район Ближнего и Среднего Востока оказался в центре пристального внимания Центрального разведывательного управления США сразу же после учреждения этого ведомства в 1947 году. В конце 40–х годов особое значение в Белом доме придавали укреплению позиций США в Ираке, куда по окончании второй мировой войны устремились жадные взоры американских нефтяных монополий. Частым гостем в Багдаде в те годы был «нефтяной дипломат», представитель компании «Экссон» Говард Пейдж, от которого государственный департамент получал основную информацию о внутреннем положении стран Персидского залива. Бюро ЦРУ, обосновавшееся при американской миссии, было немногочисленным по составу и делало в Ираке свои первые шаги, занимаясь вербовкой местной агентуры и внедрением «своих людей» в различные сферы экономической, общественной и культурной жизни страны.

«Бюро ЦРУ, работавшее в Ираке под дипломатическим прикрытием, — вспоминал американский разведчик У. Ивлэнд, — было столь неукомплектованным, что даже два его секретаря вынуждены были заниматься организацией связи и встречами с агентурой на конспиративных квартирах»[57].

Но это было только начало. В своей книге «Карточные домики: провалы Америки на Ближнем Востоке» У. Ивлэнд воссоздает широкую картину операций ЦРУ, агенты которого действовали на Ближнем Востоке под личиной дипломатов, преподавателей высших учебных заведений, археологов, а также под прикрытием «общественной» организации Ассоциация друзей Америки на Ближнем Востоке[58].

В Ираке, в частности, они активно занимались подрывной деятельностью против правительства этой страны. Резидент ЦРУ в Ираке, кадровый разведчик Дик Керин составлял досье на иракских армейских офицеров для их последующей вербовки, внимательно приглядывался к оппозиционно настроенной интеллигенции и студенческой молодежи.

По мере того как ЦРУ медленно, но верно эволюционировало от государственного разведоргана к эффективному инструменту международного терроризма, являвшегося сердцевиной «силовой дипломатии» США, в Лэнгли все острее чувствовали нужду в «сильной личности», руководителе, который не только концептуально обосновал бы необходимость и правомочность широкомасштабных подрывных операций, но и обладал бы достаточно прочными позициями в высших эшелонах власти для того, чтобы поставить эти операции на конвейер.

Таким человеком, снискавшим печальную известность «супершпиона» и «короля криптодипломатии», стал Аллен Даллес, который в 1951–1953 годах занимал пост заместителя, а с 1953 года— директора ЦРУ. Повышение А. Даллеса непосредственно связано с назначением в январе 1953 года его старшего брата Джона Фостера Даллеса государственным секретарем США. Руководство госдепом и ЦРУ, таким образом, перешло в руки семейного клана: высокопоставленные братья, единодушные в апологии насилия и терроризма, в короткий срок запустили на полную мощность зловещий синдикат подрывных операций, диверсий, политических убийств.

Сближал братьев Даллесов и патологический антикоммунизм, который, как и следовало ожидать, стал краеугольным камнем их внешнеполитических акций. Важное место в геополитических программах Даллесов с самого начала занимал Ближний и Средний Восток.

В мае 1953 года Джон Фостер Даллес совершил поездку по странам Ближнего Востока и Южной Азии. Официальной целью турне было обсуждение вопроса об «американской помощи», в действительности же Даллес хотел ознакомиться с ситуацией на местах для выработки долгосрочной стратегии США, основу которой должен был, по его замыслу, составлять агрессивный военный блок, нацеленный против СССР. «Его первостепенной задачей, — отмечал У. Ивлэнд, — было помочь народам «северного яруса» ближневосточных государств защититься… от коммунизма».

Предложив Турции, Ирану и Пакистану американскую военную помощь, Даллес намекнул, что это делается в целях «укрепления их взаимной обороны для противостояния силам, угрожающим всем „свободным нациям".

К непосредственному выполнению намеченной государственным секретарем программы незамедлительно подключился Аллен Даллес, который в делах Ближнего Востока отнюдь не чувствовал себя новичком. Потомственный политик, Аллен Даллес после первой мировой войны работал в американских посольствах в Берлине и Константинополе, позднее возглавил ближневосточный отдел государственного департамента США. Став шефом ЦРУ, он сразу же восстановил свои старые связи, которые могли быть эффективно использованы теперь, когда Ближний Восток занял в планах ЦРУ одно из центральных мест.

На роль Лоуренса Аравийского в когорте секретных агентов ЦРУ более других подходил доверенный человек Даллеса Ким Рузвельт, с именем которого связана целая цепь кровавых преступлений американской разведки на Ближнем и Среднем Востоке. Ким Рузвельт был внуком президента Теодора Рузвельта, правившего в Белом доме с 1901 по 1909 год и вошедшего в историю в качестве патриарха политики «большой дубинки», провозглашенной им в 1903 году. Востоковед по образованию, неплохой знаток арабского мира, имевший пристрастие к использованию в качестве «крыши» различных культурных миссий, Ким Рузвельт быстро прибрал к своим рукам все ближневосточные дела ЦРУ, принимая участие как в разработке, так и в непосредственном проведении подрывных операций. Их было много, но, пожалуй, более всего своей блестящей карьерой Ким Рузвельт обязан самой грязной из них — операции по свержению законного правительства в Иране, известной в анналах разведки под кодовым названием «Аякс».

В начале 50–х годов в Иране сложилась крайне напряженная ситуация. На авансцену политической жизни страны вышел Национальный фронт, возглавлявшийся буржуазным либералом — националистом доктором Мосаддыком. В состав Национального фронта входили националистически настроенные буржуазные и помещичьи группировки, выступавшие против хозяйничанья англичан в стране. Поставив цель во что бы то ни стало избавить Иран от господства британских монополий, Мосаддык в марте 1953 года провел через иранский меджлис закон о национализации Англо — Иранской нефтяной компании (АИНК). Патриотическая политика популярного в народе премьер — министра, наносившая удар по позициям британского колониализма, в Вашингтоне рассматривалась как посягательство и на возраставшее в то время влияние США в Иране. Действуя в союзе с иранской реакцией, ЦРУ и британская разведка подготовили в Иране государственный переворот. Однако первая попытка оказалась неудачной, и иранский шах Мохаммед Реза Пехлеви вынужден был на некоторое время убраться из страны. Он бежал сначала в Багдад, а потом в Рим, где уютно расположился в фешенебельном отеле «Эксельсиор» и целыми днями слонялся по торговым улицам, присматривая дорогие подарки для своей жены Сорейи Эсфандиари. По его собственным словам, он ждал, пока народ сделает выбор.