Найди свой путь - Ксения Герцик

— И долго вы лежать собираетесь? — навис надо мной куратор.

— Долго. — Подтвердила я хрипло.

— Ваша подготовка еще хуже, чем я думал, — несильно пнув меня по ноге сапогом заявил он очевидную вещь. Я старалась, честно. Никогда так не выкладывалась. Даже в период, когда гналась за идеальной фигурой с картинок.

— Скоро завтрак. Отдохните, стажер. — Смилостивился мой мучитель и пошел в сторону башни. — Вечером увидимся! — напомнил он, когда я, наконец, расслабилась, понимая, что пытки закончились. Я застонала.

Идти никуда не хотелось. Тело стало деревянным и, на попытки выполнить команды мозга, лишь подергивалось. В конце концов, я плюнула на все и просто лежала, глядя в небо. Надо бы сходить к Зверю потом, пожаловаться. Пусть укусит Иртана за пятку.

Лежала я долго. По ощущениям около часа. Только когда сквозь куртку к коже стал пробираться холод от земли — нашла в себе силы подняться. На завтрак точно опоздала. Да и желания туда идти нет никакого. Кажется, проглоти я хоть кусочек, и желудок тут же вернет все обратно. Сейчас доползу до комнаты, помоюсь в душе, переоденусь и на занятия. Душ — единственная радость в спартанских условиях корпуса. У каждого свой. Я могла не бояться, что кто-то неожиданно раскроет мой секрет. Секрет… Я задумалась. А стоит ли скрывать дальше? Ведь в правилах не сказано, что я не имею права учиться. Так почему я продолжаю скрываться? Хотя грим не использую почти. Только серебристые узоры замазываю. Может, стоит рассказать куратору? Тогда и нагрузку снизит на тренировках. А то ползу, словно паралитик. Дорога тут, минут на пять, а я уже минут пятнадцать тащусь.

Я представила вытянувшиеся лица новых товарищей, раскаяние во взгляде куратора и панику во всем корпусе. И вдруг как-то неприятно стало. Это что же? Я убежала от сладкой жизни, где от меня ничего не требовали, кроме того, как быть красивой и послушной. Столько всего перенесла, добираясь сюда. Поступила и теперь что? Буду себе поблажки требовать? Так и сидела бы тогда во дворце, а не поступала учиться.

— Жуть какая…, - задел меня плечом один из проходящих мимо стажеров. Я успела лишь ухватить отрывок фразы. Ребята явно возмущались по какому-то поводу. Я обвела пустой сад глазами.

У главной башни стоял человек в рабочей форме обслуживающего персонала. Невзрачная серая роба с непонятного цвета разводами. На фоне серого камня зданий, словно камуфляж в лесу. Если бы не ярко-белые волосы, то и не заметила бы его. Низко наклонив голову, он бессильно опустил руки, прислонившись к стене. Я, секунду поколебавшись, поковыляла к нему. Может помочь чем? Плохо стало? Издалека не понять, сколько лет мужчине. Бесформенная одежда и белые, будто седые волосы. Но в этом мире все наперекосяк. Вон, даже синие и зеленые шевелюры бывают, мало ли кто у него в роду был. Я несколько секунд стояла рядом с неизвестным, в надежде, что он меня заметит и поднимет голову. Потом покашляла. Опять не реагирует. Может и правда плохо? Я осторожно коснулась его плеча.

— Все хорошо. — Видимо, недовольный тем, что я отвлекла его от размышлений, резко ответил незнакомец. Необычное сочетание абсолютно седых волос с молодым лицом. Его даже можно назвать красивым, если бы не шрам, который начинался от верхней губы и пропадал за линией роста волос, пересекая не задетый ранением глаз. Хотя, даже в этом есть что-то таинственное.

Я, для порядка, уточнив, все ли хорошо и извинившись, поковыляла дальше. Впереди тяжелый день. И что-то мне подсказывало, что последующие легче не станут.

Знакомый по вступительному экзамену зал. Высокие окна, темное дерево столов и пугающий одним своим видом черноглазый преподаватель. Я сидела, как приличная двоечница на галерке, рядом со своими товарищами и втихаря жевала украденный из столовки пирожок. Хорошие у меня друзья, не забывают о моем пропитании.

Руки не слушаются, ноги дергает, трясусь, как наркоман во время ломки, после тренировки Иртана. Кошу одним глазом на трибуну, откуда вещает главнюк нашего учебного заведения, стараясь не выдать своего неподобающего поведения на занятии. Желудок радуется пирожку.

Как и на любой вступительной лекции, речь шла о создании великого и ужасного…, то есть прекрасного корпуса Наблюдающих. Было это в смутное время, когда олицетворяющий зло король черного бриллианта творил свои черные дела. Расползлась тьма по миру, и решили тогда правители объединенных мирным договором стран, основать сие заведение. Набрали самых отважный воинов, что не первый год боролись с тьмой, выбрали им учеников и отдали одну из строящихся в те времена башен города. И с тех пор стоит на страже добра и зла цитадель Наблюдающих. Следят за баловством темных, наказывают распоясавшихся магов, ищут и уничтожают старинные рукописи с описанием страшных ритуалов.

— А правду говорят, что Черная башня проснулась? — поднял руку один из стажеров с первого ряда. Как всегда, самые умные и тянущиеся к знаниям заучки впереди.

— Любые слухи — небезосновательны, — уклончиво ответил черноглазый.

— Это значит, что Черный король вернулся? — подал голос сосед первого интересующегося.

— А вы думаете, что черный король сидел в подвале триста лет и вот, однажды утром от нечего делать, решил вернуться? — ехидно поинтересовался преподаватель. Раздались смешки.

— Нет. Но тогда, получается, что кто-то смог пройти по Покинутым землям к Черной башне и забрать кольцо с черным бриллиантом? — не сдавался вопрошающий.

— А я похож на гадалку? — вопросительно поднял бровь Калистар. — Если бы мы знали, кто, что, когда и главное — как, то я бы здесь не сидел. Уничтожение Черного бриллианта и устранение возможного приемника — первоочередная задача корпуса Наблюдающих.

Я подавилась пирожком, который застрял в горле и захрипела. Тролль заботливо, от души, стукнул меня по спине так, что я впечаталась носом в стол. Из глаз брызнули слезы, мир потемнел.

Кто-то выдернул меня из-за стола и, обхватив сзади руками, надавил под ребра, заставляя резко выдохнуть. Злосчастный кусок пирожка, наконец, перестал мешать сделать вдох. Я судорожно закашлялась, отплевываясь крошками в разные стороны и цепляясь за нежданного спасителя. Постепенно пелена перед глазами рассеялась, я вытерла слезы и подняла взгляд на того, кто по-прежнему держал меня в объятьях. Чудом избежав позорной смерти от пирожка я чуть не заработала сердечный приступ. Я стояла, прижавшись к черноглазому, заплеванному пирожком и сжимала скрюченными пальцами идеально отглаженную кроваво-красную форму.

— Х-хр, — прохрипела я, с трудом разжимая пальцы и делая неуклюжий шаг назад, естественно напрочь забыв, что аудитория у нас в виде амфитеатра. Опоры под ногой не оказалось. Я, взмахнув руками, уже почти полетела вниз, считать ступени позвонками, но черноглазый вновь среагировал и в последний момент схватил меня, спасая от падения. Я уткнулась и так ушибленным носом в его грудь.