«История евреев — наша история» - Сборник

Магазин: В молочном большое объявление =«Евреям сметану не продавать!»=. Пожилой еврей в орденах прорывается к заведующему, смотрит, за столом сидит точно такой же пожилой еврей. Первый возмущается:

— =Как вы могли повесить такое объявление?=

— =Скажите, — отвечает второй, — а вы эту сметану пробовали?!=

Ресторан: Фишбейн приходит в фешенебельный ресторан, через пять минут подзывает официанта:

— =Изя, попробуйте этот суп!=

— =Реб Фишбейн, если что не так, мы…=

— =Изя, я вам говорю, попробуйте этот суп!=

— =Исаак Семенович, но мы всегда делаем по одному рецепту.=

— =Изя, я вас прошу, попробуйте этот суп!=

— =Ну ладно, давайте, где ваша ложка?=

— !!!

=«Язык дан человеку, чтоб говорить глупости»=, — утверждают философы.

Неизвестно, как был создан одесский язык, но в нем вы найдете по кусочку любого языка.

Да, одесситы откровенно забавляются с языком. Это такая большая игра на всех. Но в нее интересно играть, каждый раз придумывая новые правила. И от этого только интересней и веселее. ~А веселье, как известно, продлевает жизнь!~

Музыка еврейского народа. Ее зарождение и развитие

Куреева Наталья, Куреева Лариса, г. Одесса

Есть одна известная хасидская история о мальчике, который не мог ни читать, ни писать. Однажды в Йом-Кипур его отец молился в бет-мидраше великого цадика Баал-Шем-Това, мальчик молиться не умел. Весь долгий день он провел среди взрослых, которые возносили мольбы к Всевышнему. Пришел час заключительной молитвы Неила. Не в силах сдерживать более душевного волнения, бессловесный мальчик вынул из кармана дудочку и заиграл. Возмущенный отец начал его упрекать, однако, Баал-Шем-Тов его остановил:

— Голос дудочки этого ребенка, — сказал он, — поднял к небу наши молитвы. Музыка — это путь к пониманию сокровенных смыслов Торы, и жизнь, и смерть подвластны ее могуществу.

Мир Музыки довольно трудно передать словами, и все же попробуем поговорить о нем.

Итак…

Зарождение музыкальной культуры Древнего Израиля восходит, вероятно, к эпохе, предшествующей поселению еврейских племен в Эрец-Исраэль. Сведения о музыке Первого Храма скудны, но на основании библейских текстов и археологических данных можно утверждать, что она была важной составной частью духовной жизни. Традиции, сложившиеся в это время, впоследствии развивались и обогащались. Древнееврейская музыка — в первую очередь, культовая — явилась одним из источников музыкальной культуры народов христианского мира. В дальнейшем, в течение долгих веков изгнания, еврейская музыка развивалась собственными путями.

Богатая музыкальная жизнь современного Израиля продолжает и развивает музыкальные традиции различных еврейских общин мира.

В далекие времена евреи пасли скот и, как все пастухи, пели и играли на дудочках. Сейчас, увы, нет возможности судить о том, что и как они пели, но Тора говорит, что музыка и танцы сопутствовали еврейскому народу в радости и печали. Но какие же инструменты создавали музыку тогда? Самую ценную информацию, безусловно, содержат предметы, найденные при раскопках в Израиле и на территории соседних стран, с которыми в древние времена поддерживались тесные торговые и политические связи. Почва Эрец-Исраэль совершенно непригодна для сохранения органических материалов, таких как внутренности животных, кожа, дерево, поэтому до наших дней дошли лишь простые по конструкции и наиболее прочные инструменты: цимбалы, колокольчики и трещотки, изготовленные из металла, керамики или кости. Одна из самых интересных находок — продольная флейта I в. н. э., была обнаружена в 1975 г. при раскопках города Давида в Иерусалиме. Исследователей и музыковедов особенно заинтересовал тот факт, что материалом для этого инструмента послужила передняя нога коровы. Некоторым вспомнилась талмудическая фраза о рогатом звере, который имел «только один голос при жизни, но после смерти получал семь голосов… два рога становились трубами, кости двух ног — флейтами; из шкуры делали барабан, толстая кишка превращалась в струны для арф, а тонкие кишки использовались для цитры (инструмент наподобие гитары)».

Музыкальные инструменты изображены и на многочисленных серебряных и бронзовых монетах, спешно отчеканенных при Шимоне Бар-Кохбе в короткий период его побед над римлянами при императоре Адриане (132–135 гг. н. э.).

Поскольку изображения людей еврейской традицией запрещены, эти монеты снабжены другими декоративными элементами, включая запись музыкальных мелодий, которые имеют, возможно, прямое отношение к тем инструментам, на которых играли в Храме.

Другим важным источником информации являются древние печати. Один уникальный образец, относящийся к VII в. до н. э., принадлежит ныне покойному промышленнику, филантропу и археологу-любителю доктору Реувену Гехту из Хайфы. Эта печать выполнена из коричневой яшмы и формой напоминает жука скарабея. Под изображением ассиметричной лиры видна надпись на иврите: «Принадлежит Маадане, дочери Царя». Печать интересна по двум причинам: на ней, в отличие от всех других известных царских печатей, отсутствует имя монарха и упоминается неизвестная историкам принцесса Маадана. Некоторые исследователи сомневаются в подлинности самой печати; она неожиданно для всех появилась на открытом рынке древностей, причем нашли ее «где-то» в Иерусалиме в ходе нигде не зарегистрированных раскопок. Если же речь идет о подлинной археологической находке, то изображенная на ней лира могла принадлежать кому-нибудь из членов еврейского царского рода, а значит, на аналогичном инструменте играл, возможно, сам царь Давид.

В те далекие времена евреям были известны инструменты трех видов: ударные, духовые и струнные. Есть в некоторых книгах намек на «социальный статус» отдельных их видов: так, в народном быту играли на духовых тростниковых инструментах, жрецы — на шофарах и трубах, храмовые музыканты — на лирах.

Давид и его сын Соломон заложили структуру еврейского царства и отвели музыке почетное место в его культуре. Согласно Торе, в царствование Давида музыка была введена в храмовый ритуал:

— Давид состарился… и собрал всех… левитов… Из них для дела в доме Г-споднем… четыре тысячи прославляющих Г-спода на музыкальных инструментах.

При Храме состояли и участвовали в службе огромный хор и оркестр. Из различных источников известно, что в каждый день недели исполнялись определенные псалмы и, что в Храме дозволялось играть на музыкальных инструментах даже в субботу, ибо территория его — особая территория, где действуют свои законы. В Первом Храме ансамбль левитов-музыкантов, как и хор левитов-певцов, состоял, как минимум, из 12 взрослых мужчин, а в особых обстоятельствах разрастался до бессчетного количества участников. В эпоху Второго Храма число музыкантов могло быть существенно меньше, чем число певцов, а среди первых могли быть и не левиты. Интересен тот факт, что некоторые духовые инструменты в оркестре не участвовали, а звучали лишь в паузах как сигнал к очередному этапу храмового ритуала. Барабаны и бубны по-прежнему оставались вне литургии — на них играли женщины (и сегодня бубен на иврите называется тоф Мирьям — бубен Мирьям, сестры Моисея).

Женщины в служении участия не принимали, но выступали в музыкальных представлениях светского характера.

Наши предки обратили внимание и на то, как музыка влияет на психологическое состояние человека, они использовали и это ее свойство. Например, пророк Эмина призывал к себе музыкантов, чтобы посредством их игры смягчить свой гнев против царя Иеhошафата.

Уже в те времена начали складываться представления о воздействии и восприятии звуков в зависимости от их высоты, от строения мелодии. В Талмуде упоминается об усыпляющем действии на больного монотонной музыки.

Во времена Второго Храма у евреев сформировались три типа музыки: храмовая, дворцовая и народная, сопровождавшая труд и отдых. До наших дней дошла — со всеми позднейшими наслоениями — лишь литургическая музыка, сохранившаяся на юге Аравийского полуострова среди йеменских евреев, в Вавилоне, где евреи живут с 6 в. до н. э., в некоторых областях Италии, Сирии, Северной Африки. Что касается пения храмовых певцов, то оно, в отличие от нынешнего канторского пения, не было орнаментировано трелями. Музыкальные украшения (мелизмы) появились в еврейском вокале существенно позже, когда публика ждала, что певец удивит ее своей неповторимой манерой исполнения.

Катастрофа 70 г. н. э. ознаменовала собой конец длительного периода, в котором средоточием культовой музыки был Храм. Наиболее значительным явлением в музыкальной жизни новой эпохи стало развитие синагогальной музыки. С исчезновением Храма роль и значение синагог резко возросли; теперь они стали центрами всей духовной жизни евреев, очагами культурной, воспитательной и общественной деятельности каждой общины. Как некогда в Храме, в синагогах регулярно читались Тора и Пророки, но жертвоприношение было заменено молитвой, порывом сердца (авода ше-ба-лев), выражавшей переживания и чувства как всей общины, так и каждого молящегося отдельно. Изменения эти отразились и на музыке: она, прежде такая торжественная и блестящая, приобрела большую психологическую углубленность, стала более вдумчивой, в ней зазвучала просьба… Синагогальная музыка стала исключительно вокальной и оставалась таковой на протяжении многих последующих веков. Музыку прочно связали с текстом, ведь мелодия расставляет в нем акценты и служит своего рода интерпретацией. Текст Мишны был размечен знаками кантилляции (кантилляция — особая манера пения нараспев). Мелодия передавалась от учителя к ученикам. Мишна учит, что красивый голос — это достояние, которое следует посвятить Б-гу. Талмуд перечисляет непременные требования к кантору: он должен быть ученым человеком, и музыка должна жить в нем; он должен быть скромным, иметь приятную внешность и благозвучный голос, быть любим своей общиной и быть бедным, чтобы мольба в его устах звучала неподдельно. Он должен уметь говорить проповеди, цитировать Писание и знать все молитвы на память.