Моя чужая дочь - Хайес Саманта

Роберт сделал шаг назад, наткнулся спиной на фонарный столб и застыл, не в силах ни смотреть на цветочный пейзаж, ни оторвать от него взгляд. Вариантов всего два: то ли Бакстер Кинг воспользовался идеей Эрин, то ли Эрин, ослепленная изобретательным мистером Кингом, любовно повторила брайтонский шедевр в Лондоне. Впрочем, разница невелика. Роберта затошнило от совершенно очевидной близости этих двоих.

И что теперь? Раздумывая над ответом, Роберт занял столик в летнем кафе через дорогу от магазина и заказал кофе покрепче. «Королевские цветы» пользовались успехом. Прошло пятнадцать минут — и примерно столько же покупателей покинули магазин с великолепными букетами в руках. Две молоденькие продавщицы — обе в джинсах и коротких топиках, с зелеными фартучками на бедрах — споро, улыбаясь и приговаривая, обслуживали клиентов. Затем одна из них, светловолосая, скинула туфли и с пульверизатором в руке забралась в витрину — сбрызнуть пейзаж. Сколько раз Роберт видел Эрин за тем же занятием. Должно быть, у Бакстера Кинга и научилась, решил он. А где, интересно бы знать, этот хозяин-король? Слишком важная шишка, чтобы лично заниматься каждодневной рутиной? Эдак его вообще не удастся увидеть, и, значит, зря потрачены время и силы. А Роберт рассчитывал как следует рассмотреть противника — благо наблюдательный пункт выигрышный, — прежде чем обнаружить себя. Знание, как известно, — сила. Роберт кивнул мудрой мысли, рассеянно вертя чашку с остатками кофе.

Он уже поднялся было из-за столика, но остановился. Пузатенький коротышка в рубахе, расписанной гигантскими лилово-оранжевыми цветами — писк моды семидесятых, — влетел в цветочный магазин. По очереди облапил обеих продавщиц, нырнул под прилавок, выудил какие-то бумаги и просмотрел их, хохотнул с девушками и покатился по салону, хозяйской рукой что-то на ходу подправляя.

— Его королевское величество собственной персоной, — пробормотал Роберт, медленно опускаясь на стул.

Слава богу… Этот тип метра полтора в высоту, да и в ширину, пожалуй, не меньше. Роберт прищурился. Даже отсюда, через улицу, через толстое витринное стекло, что отбрасывало солнечные блики на тротуар, Бакстер Кинг выглядел смехотворно: багровая физиономия, клочковатая, пегая — соломенная с коричневыми вкраплениями — бороденка и жидкие остатки седоватых волос, зализанных на темной от загара голове. Весело фыркнув, Роберт заказал еще кофе. Хорош Бакстер, ничего не скажешь. Просто редкостно уродлив — в своем роде уникум. И что в нем нашла Эрин? Правда, учитывая ее выбор мужа, она все же предпочитает мужчин с более традиционной внешностью. Роберт поморщился — определение ему не понравилось. Да, в одежде он консерватор, хотя и одевается исключительно в дорогих магазинах; и стрижется в одном стиле, сколько себя помнит, — и все равно ему хотелось верить, что Эрин видит в нем личность и красивого мужчину. А если этого недостаточно? — неожиданно пришло ему в голову. А если Эрин нравятся такие фрики, как этот Бакстер Кинг, экстравагантный до абсурда, явно плюющий на мнение окружающих? Цветочник в данный момент хлебал из кружки, зажав телефонную трубку между ухом и плечом. Быть может, это вовсе и не Бакстер Кинг. Быть может, магазином владеет двухметровый красавец, мускулистый, загорелый, заядлый яхтсмен…

— Пойди и проверь — чего проще, — пробормотал Роберт.

Соседи по столикам оглянулись. Роберт расплатился и вышел в пекло улицы. Прежде чем открыть дверь «Королевских цветов», он надел темные очки, пригладил волосы и сделал глубокий вдох.

От волны холодного воздуха Роберт покрылся мурашками, но не утратил решимости. Странное дело — ступив на вражескую территорию, он обрел спокойствие. То ли безмятежность музыки, негромко льющейся из колонок во всех четырех углах магазина, то ли гладкая прохлада мрамора под ногами подействовали умиротворяюще, только Роберту вдруг показалось, что он заглянул в гости к другу. Или же ассорти из двух десятков тщательно подобранных расслабляющих ароматов пролилось бальзамом на его душу.

Роберт окинул взглядом зал магазина. Флора во всем разнообразии — от нежно благоухающих полевых цветов Англии до пряных тропических экземпляров. Эрин была бы в восторге. Любовалась бы яркой палитрой красок; замирая от восхищения, трогала бархатистые лепестки или глянцевые листочки. Роберт невольно ухмыльнулся, представив, как она ахает и хлопает в ладоши.

— Чем могу помочь, сэр?

Роберт вздрогнул — не заметил, как рядом возникла продавщица-блондинка. Хорошенькая, отметил он. Мистер Кинг явно питал слабость к женской красоте.

— Хочу послать цветы жене. — Краем глаза Роберт видел, что Кинг — если это Кинг — еще не расстался с телефонной трубкой.

— Что-нибудь конкретное? — Блондинка улыбнулась игриво — флирт с клиентами, очевидно, значился пунктом в контракте — и указала на букет, составленный из одних только, на взгляд Роберта, лекарственных трав. — Рекомендую. Незаурядно и в последнее время входит в моду. По желанию клиента композиция может быть подобрана на основе лаванды или даже розмарина, в сочетании с другими травами. На кухне смотрится восхитительно. Или желаете что-нибудь экзотическое? Бамбук с лилией восточной, к примеру?

Блондинка умолкла в ожидании его выбора, но Роберт был занят совсем другим — приглядывался к Бакстеру Кингу.

— Дайте фрезии. Два букетика, — наконец сказал он и шагнул к прилавку.

Лилово-оранжевый клоун, любовник Эрин, был в каком-нибудь метре от него. Роберт втянул носом аромат его одеколона и скрипнул зубами: не Эрин ли выбирала запах? Физиономия Кинга, мало того что багровая, так еще и оспинами изрыта, а одна щека, до самой шеи, обезображена шрамом от ожога. Под пристальным взглядом Роберта хозяин магазина закудахтал в трубку — у этого фигляра и смех соответствующий, — обнажив редкие желтоватые зубы. Продавщица тоже подошла к прилавку и, мягко отстранив Роберта, открыла журнал заказов.

— Когда доставить цветы? — На фоне своего урода-босса девушка казалась еще очаровательнее.

— Завтра.

— Как зовут вашу жену?

— Эрин Лукас, — повысил голос Роберт, умышленно назвав прежнюю фамилию жены и не отрывая глаз от Бакстера. Сейчас он чувствовал себя актером эпизода, свистнувшим ключевую реплику главного героя.

Блондинка взяла ручку, но прежде, чем она успела что-либо записать, Бакстер Кинг закруглился с разговором и лег животом на прилавок.

— Салли, детка, я сам оформлю заказ. Летите, птички мои, освежите вместе с Элисон товар на уличных стойках. — Жестом отослав помощницу, Кинг поднял взгляд на Роберта: — Эрин Лукас? Душа моя, цветы для Эрин Лукас?

Всего несколько слов — а Бакстер Кинг словно врос в землю, став еще ниже ростом. Дурацкая клумба на аляповатой рубашке вмиг засохла, пухлые щеки и ладошки скукожились, как сосиски-гриль, серые глаза заволокло тоскливой пеленой дождя, а между оспинами рябого лица вспыхнули сотни пунцовых прожилок.

— Верно. Цветы для моей жены. — Роберт демонстративно вскинул голову, расправил плечи. И снял очки.

— Что с ней? Она в порядке? Заболела?! — Бакстер Кинг суматошно побарабанил пальцами по губам и вцепился в бороденку. — Неужели я пропустил ее день рождения?

Роберт фыркнул, придавив Кинга тяжелым взглядом. Распластав ладони на прилавке, подался вперед:

— Эрин здорова. И до ее дня рождения время еще есть. А цветы я ей посылаю просто так. Потому что хочу дарить ей цветы. Потому что люблю ее.

— Уф-ф, утешил, котик! — Кинг облегченно выдохнул и нашел в себе силы улыбнуться. — Но почему фрезии? Нельзя слать Эрин фрезии — нет, нет и нет! — Бледная улыбка засияла в полную силу, и цветочник, просеменив из-за прилавка, сунул Роберту ладонь с кустиками шерсти на пальцах. — Бакстер Кинг. Душа моя, а ты не иначе как Роберт? Наслышан, наслышан.

Застигнутый врасплох, Роберт ответил на рукопожатие и безмолвно — поскольку онемел от наглого признания Кинга в связи с Эрин и поскольку тот трещал без остановки — двинулся в обход зала, внимая лекции о вкусах собственной жены.