Йоркширская роза - Маргарет Пембертон

– Я очень рад, что ты без всякого снобизма относишься к решению твоей тети Лиззи остаться на Бексайд-стрит, – вполне простодушно обратился к Уильяму отец. – Оно может казаться нам странным, но у Лиззи есть на то причины, и мы должны их уважать.

Гарри подцепил на вилку гриб. После смерти деда отец показал им себя с той стороны, о существовании которой его дети до сих пор не ведали. Если раньше он весьма редко упоминал имя своей сестры, то теперь оно постоянно было у него на устах. Гарри впервые пришло в голову, что отец не был таким уж противником брака Лиззи с Лоренсом Сагденом, как они привыкли считать. И теперь он повел себя так, словно этот брак вообще не вызывал его неодобрения. А если его остракизм по отношению к Сагденам был продиктован страхом перед гневом деда, то, возможно, его реакция на сообщение Уильяма о Саре не окажется такой, которую с огромными опасениями предчувствует Уильям.

Мысль была интересная, но далеко не столь захватывающая, как его мысли о Нине. При одном воспоминании о том, как она выглядела в кафедральном соборе с ее тициановскими волосами, пылающими, словно огонь свечи, на фоне черной шляпы и высокого воротника изысканного траурного костюма, Гарри ощущал жаркое возбуждение в чреслах. Господи, царь небесный! Она выглядела невероятно – и вела себя неподражаемо, с такой выдержкой, словно пышность и вся церемония похорон были для нее вполне обыденным явлением.

В то время как отец толковал Уильяму, как он рад тому, что Уильям так быстро и легко установил дружеские отношения с Ноуэлом, мысли Гарри от возбуждающей воображение перспективы повседневного общения с Ниной в Крэг-Сайде обратились к ее сестре с такой забавной и привлекательной мордочкой.

Собственно говоря, он толком разглядел ее лишь в соборе, да и то потому, что его внимание привлек ее красивый голос, когда все пели гимн. Разглядел – и не сразу смог отвлечься. Не только потому, что ее большие глаза цвета темного меда напомнили ему, как он в детстве, впервые попав в зоопарк, просто влюбился в маленького лемура, а потому, что лицо ее принадлежало к числу незабываемых. И он определенно где-то видел ее раньше.

– Это было у входа в магазин Брауна и Маффа, – сказала она ему гораздо позже, когда они вернулись в Крэг-Сайд с целой армией скорбящих для традиционной холодной трапезы. – Мы с Лотти столкнулись возле вращающихся дверей в магазин, и Лотти нечаянно выбила у меня из рук новую папку для рисунков. – Невзирая на печальные обстоятельства, Роуз одарила его самой широкой, безудержной улыбкой из всех, какие ему довелось видеть. – А ты наклонился и поднял для меня папку.

Его ответная улыбка была не менее широкой и сияющей.

– А ты так и не вошла во вращающиеся двери! – поддразнил он. – Куда же ты делась?

– На Киркгейт, – ответила Роуз, и в глазах у нее заплясали бесенята.

Их товарищество завязалось без усилий, и Гарри увел ее, чтобы показать портрет дедушки, а заодно и перевести разговор на ее очаровательную, соблазнительную, обворожительную сестру…

– Гарри, ты что, оглох или впал в транс?

Гарри моргнул и сообразил, что с ним говорит Уильям, и, как видно, говорит уже некоторое время.

– Ладно, повторяю, – сказал Уильям с подчеркнутым терпением. – Я отправляюсь в Брэдфорд, мы встречаемся с Ноуэлом. Он отведет меня в школу искусств и покажет свои работы. Они, должно быть, очень хороши, потому что через пару месяцев в Лондоне открывается выставка выдающихся произведений из всех школ искусств Великобритании и несколько живописных полотен Ноуэла будут там представлены.

Лотти уставилась на брата.

– В Лондоне? – недоверчиво спросила она. Уильям кивнул, бросил измятую салфетку рядом с тарелкой, отодвинул стул от стола и встал.

Лотти часто-часто заморгала. Совсем немного дней назад она испытывала по отношению к младшим Сагде-нам чувство превосходства, и только. Потом она познакомилась с ними, они ей понравились, и Лотти готова была великодушно пренебречь их общественным неравенством. А теперь, узнав об их талантах, она почувствовала себя ниже их! Роуз училась на художницу по тканям. Нина создавала модели одежды, она придумала и сшила себе такой траурный туалет, на который обратили внимание все, кто присутствовал на похоронах дедушки. А Ноуэлу предстояло выставить свои картины в лондонской художественной галерее. Как профессиональный художник, мало того, знаменитый художник!

– Я тоже поеду, – решительно объявила она. – Все занимаются интересными делами, и я тоже не собираюсь сидеть весь день со скучной домашней учительницей, пока Уильям и Гарри развлекаются с Ноуэлом.

Гарри вовсе не намеревался покидать Крэг-Сайд в тот день, когда Нина сделает его своим домом, и произнес самым беспечным тоном:

– Я не поеду с Уильямом. – Он повернулся к отцу: – И на фабрику сегодня не поеду. Хочу просмотреть дома цифры продажи шерсти.

Уолтер кивнул. Еще совсем мальчишкой Гарри проявлял больше интереса к семейному бизнесу, чем Уильям. Он никогда не упускал случая увязаться за дедом на фабрику, на брэдфордскую биржу шерсти или на торги. С тех пор как управление фабрикой перешло в руки Уолтера, он не раз был обязан умению Гарри разбираться в делах фирмы и с тайным страхом в душе дожидался окончания месяца, когда Гарри вместе с Уильямом должен был возвращаться в Оксфорд.

– Значит, я могу поехать вместе с Уильямом, папа? – не отставала Лотти, нарушая ход его мыслей. – Кузен Ноуэл не будет против и…

Уолтер почувствовал знакомый приступ панической нерешительности. Он от души желал, чтобы его семья и семья Лиззи вместе выезжали на пикники, подружились, но что, если Ноуэл предложит Уильяму и Лотти пойти с ним к нему домой на Бексайд-стрит? Для Уильяма с его воззрениями в этом нет ничего особенного. Даже хорошо, что он увидит, как живут фабричные рабочие, в том числе и рабочие с фабрики Риммингтонов. Но Лотти… При мысли о том, что его маленькая девочка столкнется с грубой реальностью быта на Бексайд-стрит, Уолтера прошиб холодный пот. Почему, почему, почему Лиззи с таким упорством отказалась перевезти всех своих в Крэг-Сайд? И ведь это именно Лиззи отказалась, не Лоренс, в этом Уолтер был убежден. Он должен был предвидеть все трудности, возможные в будущем, в том числе и такие, какую испытывает сейчас.

– Я не думаю, что это удачная идея, – начал он, желая, чтобы Уильям или Гарри пришли ему на помощь.

Уильям сделал это, но не совсем так, как рассчитывал Уолтер.

– По-моему, ты ошибаешься, папа, – сказал он, стоя и слегка опираясь рукой на спинку стула, на котором сидел за завтраком. – Лотти полезно посмотреть, как живут другие люди, а Брэдфордская школа искусств пользуется прекрасной репутацией, как ты знаешь. Наряду с Манчестерской школой и школой искусств в Глазго она считается одной из самых престижных за пределами Лондона.