Гвардия «попаданцев» - Александр Конторович

Осень 1797 года

Россия, Санкт-Петербург

В этот тихий вечер обитатели одного из домов на окраине Санкт-Петербурга занимались своими привычными делами. Время уже подходило к ужину и с кухни доносились соблазнительные запахи. Вот только хозяин никак не спешил отдать соответствующие указания слугам – как заперся с обеда в кабинете, так и сидел там безвылазно. И гости его, словно обо всем позабыли – сидели там же.

– Любезнейший наш Петр Иванович, чрезмерными я нахожу опасения ваши! И поводов для заявлений таковых не усматриваю я ни малейших! – хозяин дома отложил в сторону трубку.

– Как хотите, господин капитан, а я от слов своих не отступлюсь – не хочу голову на плаху класть раньше времени, – буркнул коренастый мужчина в штатском платье. – Это у вас, у военных, риск – дело привычное. А мы люди мирные и головою попусту рисковать не приучены. Опять же – в боях, к которым вы столь привыкшие, хоть надежда есть, а ныне? Граф Долин вон третьего дня из дому вышел – и исчез! Как никогда и не бывал вовсе! Купец ваш этот, аглицкий, со своими приказчиками зверовидными – уж на что душегубами только ни казались, где ныне обретаются? Одну только карету пустую и отыскали! Да и они ли одни? Как мор какой промеж нас прошел – куда только люди пропадают? Сколь много нас еще год назад было – и ноне где все те люди? Едино, кто от дел всех отошел, да в дому затворился – тот и цел!

– Ну… вы уж, ваше сиятельство, не преувеличивайте, – густым басом проговорил один из гостей, крупный и грузный мужчина – барон Ладойников. – Да, всякие случайности бывают, тут не возражу я вам. Однако ж – что с того? Все под Богом ходим! А дело начатое бросать никак не возможно!

– Случайности? – хмыкнул оппонент. – Так что ж сии случаи только лишь с теми происходят, кто совместно с нами, в единой упряжке, так сказать, существует? Отчего так получается, барон, не подскажете ли?

– А что с тем станет, кто дома сидит? – удивился тот. – Не вылазь из дому, так разве что крыша рухнет, али пожар какой… а так-то целым будешь…

– Вот и я хочу целым побыть! Где та ваша Англия? Где посулы щедрые? Денег – и тех прислать не могут!

– Вам ли про то говорить, Петр Иванович… – укоризненно покачал головою капитан. – Доходам вашим – иной князь позавидовать может.

– Так ить я и не брался своими деньгами чужие интересы защищать! Уж коли им надо – пусть платят! Угольков из очага им таскать, да задаром – пущай других глупцов поищут!

– Любезный граф, ну что вы, право слово… – развел руками барон. – Всякое случается – не в лесу чай живем! Обождать малость – все и образуется…

– Вот я и обожду! – решительно поднялся с места тот. – Вот как дело сызнова наладится – милости прошу! А до сего момента – нет меня! Здоровье поправлять надобно… захворал я тут…

С этими словами Петр Иванович встал с места. Откланявшись, он решительно потянул на себя дверь, и вскоре за окном процокали копытами кони его кареты.

Остававшиеся в комнате люди переглянулись. Здесь собрались почти все уцелевшие члены проанглийской агентуры влияния. Никто из них, понятное дело, никакими неблаговидными делами не занимался, предпочитая влиять на происходящие вокруг события исключительно советами и намеками, подталкивая действия окружающих в нужную сторону. Нужную, разумеется, не им самим – а Англии, чьими искренним последователями и (чего тут уж говорить) платными агентами, они все и являлись. Кому-то не хватало денег для ведения привычной жизни. Кому-то хотелось занять более подобающую его званию должность. А иные по уши увязли в карточных долгах…

Все это было вполне очевидно, да и привыкли уже они к тому, что заморское золото позволяет им совершать вещи, прочим недоступные.

И вдруг – стало страшно…

Никакой Шешковский не стегал более кнутом по нежным частям тела, требуя немедленного покаяния. Никто не хватал на улице за руки и с воплями не тащил в часть. Все было как по-прежнему – благообразно и чинно.

Но в дело вмешался новый, точнее – хорошо забытый старый – участник. По имени Смерть.

Отчего-то находящиеся в самом расцвете сил заговорщики стали скоропостижно отбывать на встречу с Создателем. Причем – сами того не желая. У кого-то подвернулась нога на узком мосту, иной газом угарным надышался… а какие-то – и вовсе исчезли неведомо куда…

И что интересно! Исчезали все сплошь люди деятельные, да разумные. Кои четко в обстановке ориентировались и выводы могли сделать своевременные и правильные. А вот участников поменьше – тех не трогали. Не проявляй ненужной активности – будешь жить! Это поняли достаточно быстро, и множество таковых понимающих под разными предлогами от активной работы отошло…

Естественно, поняли это и в Англии. Когда хорошо налаженная машина шпионажа и закулисного влияния внезапно стала давать сбои. Но тут – беда! Ранее располагавшее небольшим штатом грамотных людей, британское посольство могло более-менее давать своевременные указания и исправлять допущенные излишне ретивыми агентами промахи. Но вот именно сейчас это сделать было весьма затруднительно. Кое-кого выслали из столицы, вместе с прочими сотрудниками, когда отношения между государствами резко охладели. А с оставшимися (под видом прислуги и незначительных клерков) людьми стали происходить досадные случайности. На кого-то кирпич сверху упал… бывает, а ты аккуратнее мимо стройки ходи! И вверх посматривай! Жив он остался, слава Богу, но покалечило беднягу изрядно, надолго приковав его к койке. Второго неудачно зацепила проезжавшая карета, попереломав ему руки-ноги и, опять же, приковав к койке. А третий, самый сильный и осторожный, вовсе пропал бесследно, словно никогда и не существовал. Вот и некому было более охранять и опекать тайных приверженцев русско-английского союза, в немногом количестве еще остававшихся в Питере.

Хлопнув за собой дверью, граф не торопясь спустился по лестнице и вышел на улицу. Требовательно взмахнул рукой, подзывая свою карету. Зацокали копытами застоявшиеся лошади, и тяжелый экипаж медленно подъехал к крыльцу. Забежавший сбоку лакей услужливо распахнул дверцу и откинул подножку. Пассажир грузно взобрался в карету и опустился на сидение. Уже темнело, и тусклый свет фонарей на крыльце лишь слегка озарял окрестности, оставляя их большую часть в полумраке.

– Домой, Прошка!

Наверху, на козлах, прицокнул языком кучер, чуть слышно хлопнули вожжи, и карета тронулась. Хозяин утомленно откинулся на спинку сидения. День был тяжкий, нервов потрачено изрядно, до дома можно и вздремнуть. Чуть заметный толчок – негромко хлопнула дверца. Граф приподнялся на сидении, но в этот момент что-то твердое уткнулось ему в грудь.

– Не надо шуметь, ваше сиятельство, – прошептала темнота. – Только шевельните кончиком пальца, и через дырку у вас в груди можно будет пропихнуть пасхальную свечу. Насквозь.

– Что вам угодно? Кто вы такой?

– Не ваше дело… Лучше о своей судьбе побеспокойтесь.

– Но что вам надо? Вы ворвались ко мне в карету, как разбойник! Вам нужен мой кошелек? Держите!

– Себе оставьте. Кто-то же будет обмывать ваше тело – вот и заработает заодно. Хоть шерсти клок…

– Но что я сделал? Я как-то обидел вас?

– Не меня, Петр Иванович, – усмехнулся невидимый в темноте собеседник. Ваше преступление гораздо серьезнее: вы предали свою страну.

– Постойте… Так это вы… Все эти случаи последних месяцев – это вы?!

– О чем вы говорите, любезнейший?

– Но как же? Слишком много случайного приключилось со многими моими знакомыми в последнее время, чтобы это можно было списать на естественные превратности жизни. Но ведь я не совершил ничего предосудительного, никого не убил и не ограбил!

– А предать свою страну в руки жителей проклятого острова – это вы уже не считаете преступлением?

– Мы всего лишь хотели более тесной дружбы… Не будете же вы отрицать, что островитяне значительно дальше нас продвинулись во многом?

– И даже слишком во многом! Не худо бы и укоротить кое-кому ноги. А заодно и слишком загребущие руки. Как вы понимаете, любезнейший Петр Иванович, вы и живы-то до сих пор только потому, что нам необходимо доподлинно знать, о чем именно и с кем конкретно вы сейчас беседовали в графских покоях.

– Я порвал с ними! Хлопнул дверью и ушел! Да, собственно говоря, и прибыл-то туда только затем, чтобы высказать им в лицо свое несогласие с их идеями и теми способами, коими они пытаются воплотить их в жизнь!

– Высказали?

– Я человек чести!

– Ой, ли? Смотрите, ваше сиятельство, ваши слова нетрудно и проверить….

– Как вам будет угодно. Скажу больше: сегодня ждут курьера. Он должен прибыть с минуты на минуту. Сей курьер привезет очередное послание графу Свидерскому. Убедитесь: я не солгал!

Что-то тихо щелкнуло в темноте, и твердый предмет перестал давить графу в грудь.