Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

Внешность Полины полностью соответствовала нынешней моде: высокая, почти бесплотная, с огромными, густо подведенными глазами на бледном лице, которые почти скрывала низко надвинутая шляпка. На этот раз Полина явилась в отцовский кабинет не одна – на длинной тонкой цепочке она вела какое-то животное. Полковник решил было, что это кот, но зверь оказался почти в два раза крупнее – рыжий в четких черных пятнах, гибкий, ушастый, со злыми зелеными глазами. Длинный хвост нервно хлестал по шелковому подолу. Медная пластина вставлена в череп, и проклепанный кусок толстой черной кожи прикрывает позвоночник. Мелькнул перед глазами стальной стол, покрытый пятнами, и исчез, стертый волной боли.

– Это еще что? – спросил Вильямс, болезненно морщась.

– Оцелот, – пожала плечами Полина. – Я назвала его Кропоткин.

– Молодец, – желчно проговорил полковник. – Пока я торчу в доках, моя дочь заводит контрабандное животное. Моя репутация…

– Ты слишком заботишься о своей репутации, пора бы ее подмочить, – небрежно бросила Полина. – Папа, мне нужны деньги.

– Хочешь новое платье? – безнадежно спросил полковник. Он знал, что улыбается, улыбается жалко и заискивающе. Дружище Сэнди… Тогда, в горах, Вильямс знал, что дома его ждет пухлая, розовая, агукающая Полина. Сэнди никто не ждал.

– Новое платье мне бы не помешало, – кивнула Полина, – но я не об этом. Я хочу записаться на курсы хирургических сестер.

Дружище Сэнди…

– Ты не будешь ассистировать этим мясникам, – хрипло проговорил Вильямс.

– Будущее за электричеством и хирургией, – отрезала Полина, с отвращением покосившись на его пустой рукав. Будто подтверждая ее слова, оцелот разинул пурпурную пасть и зашипел: – Так что насчет курсов?

Мерзко задребезжал телефон. Дадут ли отдохнуть сегодня?! Вильямс яростно схватил трубку.

– Полковник! – рявкнул он.

– Соединяю с доктором Купером, – ласково пропела барышня, и полковнику показалось, что эбонит трубки вмиг обратился в лед.

– Ну, Вильямс, у нас есть подходящий жмурик, – фамильярно заговорил доктор, – так что давайте приезжайте скорее, пока не протух.

– Я не…

– Давайте, полковник, не нудите! Вам рука нужна или нет?

Полковник Вильямс зажмурился. Будущее за хирургией… Взгляд, брошенный на пустой рукав… Презрение, сквозящее в каждом слове.

– Еду, – прохрипел он. – Ну, ты довольна? – спросил он, бросив трубку.

– Ты молодец, папочка, – пропела Полина. – Вот увидишь, все будет хорошо.

Вильямс посмотрел на оцелота – тот равнодушно щурился, привалившись к ноге хозяйки. Очень послушный и не пачкает… А Полина сама мечтает взяться за скальпель. А Сэнди…

Думать про Сэнди полковник не захотел.

Полковник сидел в библиотеке, освещенной лишь пламенем камина; его новая рука лежала на столе, как отдельная вещь – тяжелая, грубая, чужая, с почти черными суставами, покрытыми маслом. Отблески огня плясали по начищенной меди. Вильямс разглядывал ее с отстраненным интересом. Казалось, стоит присмотреться, и в щелях сочленений можно будет увидеть отвратительно-белесые нити, похожие на тонкие ножки выросших на мертвом дереве грибов. Стоит захотеть – и мозг пошлет импульс; побежит электрический сигнал, не различая, где нервы полковника, а где – неизвестного бродяги, чье тело Купер как-то раздобыл в морге. Синеватый свет забьется под медной оболочкой, запуская таинственный процесс, – и рука оживет. Можно сжать ее в кулак. Можно растопырить пальцы. Можно согнуть локоть, дотянуться до стакана с виски, поднести его ко рту… Можно не чувствовать больше фантомную боль и не вспоминать о мертвых джунглях. Их проклятие больше не властно над полковником.

Отличная рука, чудо современной науки. Сам того не сознавая, Вильямс ждал от нее подвоха.

Скрипнула дверь, и медная рука дернулась, будто готовая защищаться. Полковник вскинул голову. В библиотеку протиснулся полумеханический оцелот Полины. Постоял на пороге, нервно подергивая кончиком хвоста, перетек к камину и уселся спиной к огню.

– Брысь, – хрипло проговорил Вильямс.

Проклятая тварь возненавидела его с первого дня. Полковник постоянно чувствовал его злобный взгляд. Следы вмешательства хирурга вызывали у Вильямса дрожь отвращения. Он старался избегать мерзкое животное – но кот, будто нарочно, постоянно попадался ему на глаза.

– Брысь, – повторил Вильямс шепотом.

Он пошарил по столу, ища, чем бы запустить в широкую невыразительную морду, и вдруг механическая рука безвольно упала на колени. Полковник застыл, потрясенный своим внезапно открывшимся сходством с этим кошмарным существом. Его охватило сочувствие, смешанное со стыдом. Они оба были жертвами вивисектора… возможно, одного и того же.

Вивисекция, контрабанда… надолго теперь за это не сажают. Зачем Сэнди полез в безнадежную перестрелку? Вильямс вздохнул. Оцелот жмурился у камина, живое напоминание обо всем, что полковник хотел бы забыть. Он открыл было рот, чтобы подозвать кота, но оцелот вдруг выгнул спину дугой и зашипел, глядя куда-то за спину полковника. Вильямс резко обернулся.

Никого, лишь подвижные тени пляшут по темным панелям. Нервы. Всего лишь нервы.

Кот громко чихнул и отвернулся. Очень послушный и совсем не пачкает, Полина довольна. А он? Стал бы он стрелять в полицейских вместо того, чтобы отсидеть полгода?

Мысль была дикая, чуждая, – будто кто-то шепнул ее на ухо, дохнув горячо и влажно. Полковник почувствовал, как встали дыбом волоски на заледеневшей спине. Механическая рука тихо скрипнула, когда Вильямс утер мокрый от пота лоб. Пальцы дернулись сами по себе, скользнув по кадыку, и полковник отшатнулся, едва не упав. Она была неуправляема, эта механическая рука, чужие нервы, нервы «подходящего жмурика», жили собственной жизнью, не желая подчиняться новому хозяину. Рука ненавидела полковника Вильямса.

Он вдруг понял, что боится оставаться один. Оцелот щурился на огонь, подергивая хвостом. Преодолевая отвращение, Вильямс осторожно потянул за цепочку. «Кс-кс, – пробормотал он. – Идем к Полине. Идем к хозяйке, ну, ты, чучело электрическое…» Кропоткин неохотно встал и потащился за полковником, опустив голову. Сейчас он действительно походил на побитое молью чучело, забытое в провинциальном музее…

В комнате Полины было сизо от папиросного дыма. Тихо наигрывал граммофон. Увидев отца, девушка лениво отложила в сторону огромный том – полковник мельком заметил кошмарный рисунок голого выпотрошенного мужчины с бесчеловечной улыбкой на лице и, сглотнув, поспешно отвернулся.

– Вот, зашел поболтать перед сном, – неловко проговорил он в ответ на удивленный взгляд дочери. – Как твои дела?