Спасти красноармейца Райнова - Владимир Геннадьевич Поселягин

Тут пришлось частично разгрузить и переложить груз к бортам, чтобы людям было место. Своему второму номеру велел вскрыть один цинк и набить ленты для пулемёта. А Лазареву взять противотанковое ружьё, почистить от смазки осваивать, он теперь противотанкист. К нему вторым номером пограничник, тот что не ранен. И то что мы едем, и в кузове темнота, помешать им не должно, наощупь справятся. Так что завёл машину, аккуратно выехал на дорогу, всё же двух раненых везу, и дальше покатил по дороге на Брест. Тут километров сорок, потом до Кобрина пятьдесят где-то. Хотя бы до Кобрина доехать за эту ночь, уже неплохо. Там повернём на Пинск, ещё километров сто пятьдесят, и будут наши. Вот только торопиться я не желал. Мне дней восемь надо чтобы то что в кабину набрал, прибрать в хранилище, вот и буду тянуть. Поэтому отъехав километров на двадцать, съехали с дороги на берег речушки и открывая задний борт, я объявил часовой привал. Велел женщинам приготовить суп, котелок выдал, тот туристический, а припасы в кузове. Вот те этим и занялись, Иванович собирал хворост, он же костёр разжёг. Остальные оружие готовили, снаряжали, всё же в темноте в машине при движении сделать это те не смогли. Я же вскипятил в своём красноармейском котелке воды, чая заварил, отмыл термос и залил чай в него, два раза кипятил воду, термос на два литра, а котелок на один, да подсластил, в кузове было несколько сахарных головок. Одну целую отнёс в кабину. Это мне. Вот так время и шло.

Потом снова выехали на дорогу, но уже сытые. Проехав Брест стороной, повернули на Кобрин, но проехали километров пятнадцать, скорость не высокая, там я свернул к лесному массиву, где мы и замаскировали грузовик ветвями, срубленными топориком, нашел под сиденьем машины, и стали готовиться к днёвке, пока женщины приготавливали ужин. Часовой-наблюдатель выставлен, пулемёт поставлен на позиции, если что, добежать и открыть огонь не сложно. Сон не шёл, ужин сытный был, вот и размышлял. Доехать до наших мы сможем. В смысле топлива хватит, мало того, что полный бак был при угоне, так у кабины в держателе на борту кузова полная канистра. Точно хватит. Главное, чтобы ничто не помешало. Это ладно, с големами под рукой, двух свободно сорок минут держал, проложить дорогу мне будет не сложно. Я о другом размышлял. Как мне выйти? Как сейчас, просто вывезти людей на машине и со своим пулемётом, или всё же громко заявить о себе? Вообще я хотел тихо и незаметно себя вести, но тут тоже палка о двух концах. Я нацелился на Золотую медаль Героя. Да, владение вводит тебя в некоторые рамки, и от тебя ждут некоторых действий и геройство тут на первом месте. Впрочем, такую награду в прошлой жизни имел и знаю все плюсы и минусы. С другой стороны блага, что идут с этим званием и наградой, это очень неплохо, а комфорт я люблю. Поэтому после короткого колебания, решил громко заявить о себе. Посещу Брест, узнаю не захватывали ли они советских стягов? Если нет, украду немецкий. За это тоже наградят. Может генерала выкраду? Тут точно героя получу.

Ладно, решение приятно, буду действовать. Это также позволит мне и моему отряду задержаться в немецком тылу и прокачать хранилище, чтобы убрать нужное, как я и хотел. А если в ближайшие дни выйду, так отберут же всё. Да, по польским противотанковым ружьям, почему я держусь так за них. В прошлой жизни, когда вышел к нашим и в одной из стрелковых дивизий закрепился, войдя в её личный состав, то я передал пятьдесят ружей, остальные пять оставил в резерве. Так комдив сформировал четыре бронебойные роты, по роте в каждый полк и одна усиленная резерв комдива, по двенадцать ружей на роту, и четырнадцать в усиленной. Плюс те усилены ручными и станковыми пулемётами. И ведь неплохие подразделения получались. Я патроны тоже почти все отдал интендантам, небольшой запас оставил. И эти роты довольно высоко проявили себя, генерал оценил. Да и я тоже, сам раз десять применял их в критических ситуациях, и удачно. Поэтому иметь хотя бы одно в запасе, дорогого стоит, на мой взгляд. На этих мыслях я и уснул.

Время было день третьего июня, когда стоявший на часах боец, была смена Ивановича, поднял нас. Молодец, сказал поднять в три часа дня, он и поднял. Зато выспались отлично.

Метрах в тридцати от опушки, в глубине леса, у нас лагерь развёрнут, тут же грузовик стоял, Марья Васильевна приготовила завтрак, Минаева помогала, хороший завтрак, я приказал не экономить продукты, те и не экономили. Хорошо позавтракали. Так вот, я всех выстроил, кроме раненого пограничника и гражданских, и прогуливаясь вдоль строя, дети сидели рядом и с интересом слушали:

- Товарищи бойцы и командиры, мне вчера поступали сведенья, что немцами захвачено несколько советских военных стягов, боевые знамёна. По непроверенной информации, одно из знамён находиться в Бресте. Я поставил сам себе задачу освободить знамя и вернуть его нашей армии. Если получиться, отбить и захватить немецкое в ответ. Это задание я буду выполнять сам. Вы останетесь здесь, возможно я буду отсутствовать несколько дней, за старшего оставляю красноармейца Тополева. Себя не обнаруживать, костёр разводить бездомный, ожидать моего возвращения. Ставлю срок на выполнение боевого задания пять дней, крайний срок, шесть. Если через шесть дней я не вернусь, то значит уже не вернусь, задание провалено. Тополев, отойдём.

Распустив строй, я подробно описал что тому делать, как развернуть охрану лагеря и не обнаруживать себя. На этом убедившись, что те осознали, придерживая «Маузер», ремень карабина на плече, вышел из леса, добежал до дороги и уверенным шагом двинул в сторону Бреста. На мне полная полевая форма рядового Вермахта, документы в кармане. А дорога оживлённая, колонны так и шли в разные стороны, отдавая меня пылью. Нечего время терять. Да, перед уходом я заглянул в кабину, уже накачалось шесть килограмм, убрал не вскрытую упаковку с чаем, и пачку макарон. Пока всё, ждём и качаем, и пока есть время, действительно проведу разведку в городе на предмет знамён и вражеских генералов.

В город я всё же не пошёл, не рискнул, снова ушёл с дороги, там свернул, где меня не увидят с опушки у нашего лагеря, и вернулся к нему, но встал своим лагерем метрах в трёхстах, ожидая. Да пока время пройдёт, хранилище качается. Скажу, что в Бресте пусто, вылазка