О любви и не только… (сборник) - Виктория Токарева

– Учтите, я не продаюсь, – предупредил Савраскин.

«Еще как продаешься», – подумала Кира Сергеевна, но вслух ничего не сказала.

Была назначена встреча в ресторане «Пушкин».

Анжела явилась при полном макияже. У нее уже была своя визажистка.

Савраскин опаздывал. Это было непозволительно; Николай буквально ненавидел опаздывающих. Опоздание – это вид хамства, не говоря о жлобстве. К тому же Николай хотел есть. Желудочный сок выделялся и грыз желудок.

Ресторан в дневное время был почти пуст, только возле окна сидел какой-то шмендрик.

Это и оказался Савраскин.

Он уже собрался уходить, но на всякий случай обернулся и вперился глазами в странную пару: кукла Барби рядом с «папином». То ли отец с дочерью, то ли дядька с племянницей. А может, дорогая проститутка с богатым клиентом.

– Это он, – догадалась Анжела.

Встреча сторон состоялась.

– Я знаю, что некоторые писатели издают книги за свой счет, – прямо сказал Николай. Ему не хотелось крутиться вокруг да около. – Я готов выпустить фильм за свой счет.

– Это дорого, – предупредил Савраскин. – Полный метр стоит полтора миллиона долларов.

– Составьте смету, я ознакомлюсь.

– Но ваша… – Савраскин запнулся, не зная, как продолжить. – Ваша протеже – не актриса. Она испортит замысел. Зачем платить за провал?

– Это не твоя забота, – оборвала Анжела.

– А чья же? – удивился Савраскин.

– Хотим и платим.

– Деньги ваши. Но провал-то мой. Я испорчу свою репутацию. Мне после этого не дадут снимать. А я шел к этой постановке всю свою жизнь.

– А у вас есть другие режиссеры, более сговорчивые? – спросил Николай.

– Сколько угодно. Только свистнуть. Они за такие деньги зайца догонят и перднут в придачу.

Настала тишина.

– Я не хочу сниматься, – сказала Анжела.

– Правильно, – одобрил Савраскин. – Вот и умница.

Официант принес закуски: пирожки и холодец. Николай знал: такие пирожки готовят только в этом ресторане. Пирожки были с грибами, с капустой и с мясом.

Савраскин смотрел, но не дотрагивался.

– Ешьте, – предложил Николай.

Савраскин подумал и стал есть. По тому, как он кусал и глотал, было видно, что парень голодный. Острый кадык активно двигался по тонкой шее.

– А почему вы решили, что Анжела не сыграет? – спросил Николай. – Вы же не знаете ее возможностей.

– Я вижу, – ответил Савраскин. – Талант виден. Или не виден.

– Каким образом? – заинтересовался Николай.

– Радиация таланта поднимается над человеком, как пар.

– А у меня поднимается? – спросил Николай.

– Я не знаю, какой вы актер. Но то, что вы талантливы, это видно за километр.

– И кого бы я смог сыграть?

– Наемного убийцу.

– Я похож на негодяя?

– Ни в коем случае. Вы похожи на интеллектуала. В этом вся фенька. От обратного.

Николай с радостным вниманием смотрел на Савраскина. Анжела видела, что они интересны друг другу.

– Хотите сыграть? – спросил Савраскин.

– А зачем мне? – не понял Николай.

– Новое самовыражение…

В конце ужина Николай ушел платить. Савраскин и Анжела остались вдвоем.

– А ты ничего, – сказал Савраскин. – Когда злишься, в тебе что-то появляется. Могу дать тебе роль третьего плана. Небольшой эпизод. Покажешь свою красивую задницу.

– Козел, – сказала Анжела. – Думаешь, со мной можно так разговаривать? Вот возьму и вылью тебе соус на башку.

Анжела схватила пиалу с чесночным соусом. Савраскин поймал ее руки.

Она дергалась, он смеялся. Его руки были сильные, как клещи.

Николай вернулся. Анжела и Савраскин притихли.

– Сколько с меня? – спросил Савраскин и полез в карман. Достал сто долларов.

– Мы бедные, но гордые, – прокомментировала Анжела.

– Гордые художники, – добавил Николай. – Но ведь и мы себя не на помойке нашли…

Спать легли поздно. Смотрели американский боевик.

– А мне он понравился, – неожиданно произнес Николай. – У меня даже настроение улучшилось.

– А было плохое? – удивилась Анжела.

– Я о другом. Я просто не очень верю в завтрашний день. Все пропитано цинизмом. Деньги – национальная идея. Действительно за копейку зайца догонят и перднут.

– Хорошо тебе говорить. У тебя денег, как у дурака махорки.

– Для меня деньги – не самоцель. Для меня самоцель – работа. Когда собака бежит за дичью, для нее не главное сожрать. Главнее – поймать.

– Понятно, – отозвалась Анжела.

– А когда я вижу таких, как этот, я начинаю верить в будущее. Растет новое поколение – свободное и нравственное.

– Давай спать, – предложила Анжела. – Ну его на фиг…

Николай обнял Анжелу.

– Давай сегодня не будем, – попросила Анжела. – У меня нет настроения.

– Тебе двадцать лет. У тебя впереди вся жизнь. Мне жаль терять каждый день.

– Ну ладно… – вздохнула Анжела и легла так, как ему нравилось.

А про себя подумала: «Гуманитарная помощь, Красный Крест».

На другой день Анжела не выдержала и позвонила Савраскину.

– А-а… – узнал он. – Королева Шантеклера?

Анжела не знала, что это значит, но на всякий случай обиделась.

– А ты кто? – спросила она.

– Ладно, – примирительно сказал Савраскин. – Чего хочешь? Роль сыграть?

– Главную, – уточнила Анжела.

– А твой козел заплатит?

– Он не козел.

– А кто?

– Выдающаяся личность.

– Ладно, – сказал Савраскин. – Я скажу сценаристу, пусть он сделает для тебя эпизод минуты на три.

– Ты хочешь полтора миллиона долларов за три минуты?

– Это бесплатно, – сказал Савраскин. – Подарок тебе на Восьмое марта.

– А я тебе кино не испорчу?

– Не испортишь. Мне там по-любому нужна молодая телка.

– Ты про коров снимаешь? – удивилась Анжела.

– Почему про коров?

– Ты же сказал: телка.

– Телка – это девушка, – объяснил Савраскин. – Ты вообще откуда приехала?

– Не хочу я быть телкой.

– Соглашайся. Лучше три минуты у гения, чем главная роль у козла.

– А кто козел?

– Да все козлы. Не видишь?

– А кто гений?

– Я, кто же…

Савраскин снимал мюзикл, современный «Гиперболоид инженера Гарина».

Суперталантливый мерзавец изобретает орудие массового поражения. Планета на грани уничтожения. Мерзавец любит прекрасную Изабеллу, супертелку. Изабелла должна уничтожить мерзавца, но у них любовь. Что важнее: любовь или вся остальная планета?

Проблема выбора.

Савраскин курил пачку за пачкой. Вращал глазами, но работал с вдохновением. Ему было интересно снимать. Актерам интересно сниматься. А из этого следовало, что зрителям будет интересно смотреть.

Лето выдалось жаркое.