Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

виде Килана после того, что мне рассказал Ребел о том, что он говорил о Рыжей. Последнее, что мне нужно, — повод для срыва.

Финн кивает в мою сторону и продолжает путь к кладовой. Килан опирается бедром на противоположную сторону столешницы, смотря в мою сторону.

Не сейчас, ты, кусок дерьма.

Он улыбается, скользко и льстиво.

— Девчонка Росси держит тебя в напряжении, Килл? Или ей больше нравится, когда ты лежишь на спине под ней?

Я стискиваю зубы, но игнорирую его замечание, сверля его дерьмово-карие глаза, надеясь, что он не станет продолжать. Увы, он слишком глуп, чтобы считать мой язык тела. Или ему всё равно.

— Знаешь, что я думаю… — он бросает взгляд на Финна, который улыбается, запуская руку в пакет с чипсами, а затем снова смотрит на меня. — Мне бы хотелось попробовать ее в постели, да. Эта пухлая итальянская задница и эти ножки…

Каждое слово, вылетающее из его рта, как рвота, — словно лопата, копающая яму для его собственной могилы.

— На твоем месте, Килл, — продолжает он, — я бы трахал ее по десять раз в день. Или до тех пор, пока мой член не откажет, — его губы расползаются в смехе, грубом и раздражающем.

Мое веко дергается, и голова поворачивается к плечу. В груди Финна прорывается смешок, но он нервный, и его глаза бегают от меня к Килану.

— Захочет она того или нет, эти ноги будут обвиты вокруг моих бедер, а мой член будет глубоко в ее заднице…

Следующие слова так и не срываются с его губ. Я бросаюсь вперед, захватываю его лицо, как мяч для баскетбола, одновременно коленом ударяя его в живот, чтобы сложить пополам. Затем я врезаю его лицо в столешницу, на которую он недавно опирался.

Его руки взлетают, чтобы схватиться за столешницу, а лицо сжимается о мрамор, как у мультяшного персонажа. Я наклоняюсь так, чтобы он мог видеть мое лицо — точнее, мои глаза, — и вытаскиваю нож из ножен свободной рукой.

— Вижу, тебе есть что сказать… — я подношу нож к его дрожащей щеке. Он пытается отодвинуть свое лицо, но его усилия тщетны. Теперь моя главная цель — изуродовать его. — Может, мне вырезать твой проклятый язык? Посмотрим, сколько слов у тебя останется тогда.

— Килл… — предупреждает Финн сзади.

Но этого недостаточно. Килан уже в моих лапах.

— Или, может, я просто вырву твое горло голыми руками, — мои губы кривятся в неприятном оскале, когда я показываю зубы. Волосы падают мне на лоб, закрывая глаза.

— Я-я… — он стонет, пытаясь повернуть голову, чтобы оторвать губы от столешницы, но я не отпускаю, и он выдавливает слова через сжатый рот: — Не знал, что она… — еще один стон, — …твоя.

Я вдавливаю кончик ножа в его щеку, кровь начинает сочиться, и меня пробирает дрожь от звука, с которым он называет Рыжую моей.

— Теперь знаешь, — рычу я, добавляя силы в свой захват.

Килан ревет от боли, когда мой нож проникает глубже.

— Килл! Что за дерьмо здесь происходит? — кричит Шон, его ирландский акцент становится тяжелым от напряжения.

— Килан разозлил Килла, — я слышу улыбку в голосе Финна.

— Килл, — предостерегает Шон. — Мы не решаем конфликты таким образом. Делай это правильно — в Круге.

Круг. Пустая трата моего гребаного времени. Я уничтожил бы его за секунды. Нет нужды собирать Хулиганов вокруг ямы ради грандиозного события, чтобы сделать то, что я мог бы сделать здесь и сейчас за несколько секунд.

— Иисус, Мария и Иосиф, Килл, отпусти его! — рычит Шон. — У нас есть дело, и ты начинаешь меня раздражать.

Я наклоняюсь к уху Килана, разочарованный тем, что не смогу рассечь его от носа до яиц, и шепчу:

— Тебе повезло, ты, мерзкий кусок дерьма. Если когда-нибудь приблизишься к ней, я вонжу нож в твой живот и заставлю тебя вытащить свои собственные кишки. Понял?

Килан рычит, оскалив зубы. В любой другой подворотне он был бы тем злом, которого стоит бояться в тенях. Но не в моей. В моей подворотне я и есть эти тени. Тьма, которая поглощает полностью, а не просто скрывает.

— Я. Понятно. Объяснил? — мне не нравится повторять свои слова, и теперь моя злость нарастает. Мой нож медленно скользит по его щеке, оставляя тонкую линию стекающей крови.

— Да! Хорошо! — его костяшки белеют, когда он крепче сжимает столешницу. — Я понял.

Я вынимаю нож из его щеки и вытираю об его рубашку, прежде чем убрать обратно в ножны. Встаю прямо, отпускаю лицо Килана и отступаю назад, проводя рукой по своим растрепанным волосам, чтобы их пригладить.

Килан встает, вытирая кровоточащую линию на своей щеке. Он смотрит на Финна, затем на Шона, но его глаза так и не встречаются с моими.

— Он пиздец безумен, Шон, — затем он выходит из кухни, встряхивая руками, как одеялом.

— Что это было? — глаза Шона впиваются в мои, ища ответы.

Я молчу, отключившись от разговора, и прикусываю внутреннюю сторону щеки, слыша звук хрустящих чипсов, которые ест Финн.

Шон сверлит взглядом Финна, его поза напрягается в ожидании ответа.

Финн глубоко вздыхает и закатывает глаза.

— Прости, Килл. Килан упомянул, что хочет трахнуть малышку Росси в задницу.

Мои зубы скрипят, перед глазами появляются белые пятна. Я тянусь к карману, но силой выдыхаю через ноздри, напомнив себе, что вернул Рыжей ее ожерелье. Нет, я швырнул ожерелье ей в лицо, сообщив, что она для меня так же ценна, как куча собачьего дерьма. Желание вернуться в ее комнату и исправить ситуацию заставляет мои руки сжаться в кулаки.

— Ты… — Шон указывает на меня. — Ты чертовски на взводе. Пошли — у нас работа. Мы едем на винокурню, и ты будешь за рулем.

— Вместе?

— Да, любовничек, вместе.

Мой взгляд падает на Финна.

— Если кто-нибудь приблизится к ее комнате, я убью тебя за это.

Я хватаю мокрое полотенце, лежащее рядом с раковиной, и бросаю его в лицо Финну. Я ненавижу большинство Хулиганов, потому что они неотесанные отбросы. Но Финн для меня как младший брат — настолько, насколько вообще кто-то может быть для меня кем-то.

Он ловит полотенце до того, как оно успевает его коснуться, и смеется.

— До встречи, любовничек.

Под хруст гравия под колесами я съезжаю с грунтовой дороги Челси Вудлендс и выезжаю на шоссе. Моя рука свисает из окна, опущенного до конца, а рукава рубашки закатаны до локтей. Со стороны может показаться, что я расслаблен, наслаждаюсь неожиданно теплым днем, который вдруг прервал череду затяжных ливней.

Сквозь затемненные солнцезащитные очки я