Лаура - королева призраков - Window Dark

И тут он исчез. А на горизонте загорелся яркий огонек. Это ехал первый утренний междугородный автобус. Жизнь все еще продолжалась.

Глава восьмая

А жизнь, она такая…

Я кручусь как белка.

Я еще не стар.

А тебе спасибо,

Егор Гайдар.

«За окном шел снег и рота красногвардейцев», — вспомнились мне первые строчки похождений фон Штирлица. Сейчас же все обстояло наоборот. Шел пятый день августа. Красноармейцев было не видать, и я шел в одиночку за всех их, вместе взятых. Путь мой лежал из гастронома в булочную. В гастрономе я не обнаружил ничего полезного для своего желудка по причине великого неурожая в своем кошельке и теперь хотел купить хотя бы хлеба. Колбаса, сыр и масло в холодильнике имелись. Так что при удачном завершении моего маленького путешествия перспектива голодной смерти значительно отодвигалась.

Выйдя из магазина, я свернул со своей улицы направо и теперь пробирался сквозь комья глины в промежутке между пустой цистерной из-под кваса и железной решеткой, за которой хранились поломанные деревянные ящики. Преодолев грязь, я оказался на улице Студенческой. Трудно объяснить, почему ее назвали именно так. Ведь корпуса двух институтов располагались хотя и рядом, но не на ней. Да и общаги стояли на бульваре Гагарина. Вообще-то, имелся там один институт повышения квалификации научных работников, но взрослым дядям и тетям несолидно называть себя студентами. Впрочем, закончим о студентах. Мне хватало проблем и без них.

А сама улица, хоть и включала в себя лишь два квартала, была удивительно красивой. Если идти по проезжей части, то прямо перед Вами вырисовывается громадный и величественный силуэт телевизионной башни. Будучи маленьким, я очень любил ее рисовать. Как правило, мне не хватало одного листа. И я слезно выпрашивал пять-шесть дополнительных. Зато, когда рисунок занимал полкомнаты, я гордо рассматривал получившуюся телевышку. На первых листах, вблизи от земли, я украшал ее разноцветными фонариками и недоумевал, почему до этого не додумались сами строители, ограничившиеся темно-красными прожекторами. Дальше к верху исчезали яркие цвета, но еще проглядывали кое-где то желтые, то зеленые огоньки. На долю верхних ярусов доставались лишь черные или серые, нарисованные простым чертежным карандашом. Это символизировало переход к черному небу, которое я ленился закрашивать. И только на последнем листе меня охватывали раздумья. Я никак не мог решить: какой же звездой увенчать свое сооружение. Черной? Но ведь звезды бывают только красные! Сложный вопрос.

Поэтому на разных рисунках имелся и тот, и другой вариант.

Теперь же она стояла передо мной воочию. Бело-красный каркас реял на фоне голубого неба над улицей, да и над всем городом. Никакой звезды сверху, конечно же, не существовало. «Обычный, стандартный вариант», — скажут Вам проектировщики. Но я не проектировщик, поэтому ничто не мешало мне любоваться ее стометровой высотой и в тысячный раз. Если бы у меня вдруг появился лишний миллион, то я потратил бы его на то, чтобы постоять в летний солнечный день, такой, как сейчас, там, на самой верхней площадке. Постоять, поглядеть вниз на далекую землю и сказать самому себе: «Ну, не Эверест ли то?»

Солнце и в самом деле светило на всю катушку. Даже небо рядом с ним сияло белизной и только поодаль вновь обретало свою истинную окраску. Я перешел через проезжую часть, миновал зубную поликлинику и добрался до булочной.

Купив хлеба в прохладном павильоне, я уже хотел развернуться и рвануть через соседний двор к себе домой, но потом двинулся дальше по Студенческой. В такие дни необходимо погулять по городу. Все вокруг создает тебе атмосферу тихого праздника. А ты идешь, впитываешь в себя солнечные лучи, шелест листвы, звук своих шагов. Эта жизнь не похожа на ту, которую надлежит теперь вести всем — активную, быструю, хваткую, решительную, непоседливую. Такая жизнь годится разве что для старичков. Но меня она чем-то привлекала. Наверное, тем, что не надо было никуда спешить, развлекать кого-то анекдотами, слушать чьи-то жалобы, вести неуместные разговоры. Я был счастлив, что медленно иду сейчас в одиночестве, потому что чувства словами не выразишь. Никогда не выразишь. Двух людей, чувствующих одинаково хоть что-нибудь, не найти. Да, как мне хотелось, чтобы был второй такой человек…

Я кидал взгляды то на корпус детского сада, то на дворы, утопающие в зелени, то на дома, первые пятиэтажные блочные дома в нашем городе. Ветки боярышника с территории детского сада сплетались с ветвями могучих тополей, образуя живую зеленую арку у меня над головой. Улица упиралась в ограду телецентра. Вернее, начиналась от нее, но я почему-то ходил всегда именно таким маршрутом.

Дойдя до угла ограды, я повернул на улицу Техническую, названную так, видимо, исключительно из-за телецентровского комплекса. Здесь деревья росли повыше, и арки листвы кидали на меня тень посолидней. И была тишина, которую не разрывали звуки радио «Максимум» или «Европа-плюс». Я даже придумал красивое название этой тишине — радио «Безмолвие». Но и оно было уже не оригинальным.

Я тащился от этой тишины и не мог подобрать другого слова. Солнце нагрело мою куртку, и теперь меня овевала приятная теплота. Крутясь, свалился к моим ногам первый желтый лист. Двоякое чувство. Вроде бы впереди еще целый август, но ты знаешь, что лето неминуемо идет к концу, и в море зелени уже сверкают желтые искорки. И все же… Мне уже пора поворачивать в свою сторону. Я должен был оставить буханку у себя дома и ехать в центр города, где меня ждали текущие дела…

… Во дворце белых призраков поселилась тревога. Придворные летали по залам и заговорщески перешептывались. Истекло сто дней, как королева исчезла. В тронном зале тихо совещались между собой Желвин и Ыккщщер.

— След королевы затерялся в безвременьи, — горестно вздохнул спрут.

— А ты уверен, что она не спряталась в мире людей? — перебил его сгусток.

— В любом из окрестных миров присутствие королевы не осталось бы незамеченным.

Кроме того, невозможно скрыть прямой переход границы.

— А может, она пошла окольным путем? Число связующих тропинок немеряно.

— Королева не ходит тропинками! — с негодованием отверг это предположение первый министр. — Она либо строит дорогу, либо прорывает границы.

— Но зачем ей исчезать в безвременьи?

— А вот для этого есть причины. Во-первых, энергия королевы истощена, она бессильна, а где еще можно набрать изрядный запас за считанные минуты.