Тоннель времени - Сергей Зверев

– Пошел ты!..

Через минуту они вышли в холл.

И в этот момент рядом с головой капитана брызнул крошевом огромный настенный плафон. Толстостенное стекло хрястнуло и осыпалось сотнями осколков.

И в этот момент он наконец-то увидел глаза убийцы.

Молодой черноволосый парень на вид лет двадцати с небольшим, сжимая вороненый автомат «кедр», мчался к нему, криком созывая спутников и не сводя глаз со своих жертв. Каждый старался исполнить приказ Хараева как можно быстрее. Стольников помнил, что крикнул Хараев в последнюю минуту. Живой ему нужна была только девушка.

После выстрела тоннель мгновенно превратился в участок местности, похожий на тот, над которым кружат чайки, завидевшие косяк сельди. Дико крича на разные голоса, двадцать или тридцать боевиков заполнили коридор и бросились к беглецам.

Над головой Стольникова раздался страшный грохот – комплекс светильников, укрепленных гирляндой под потолком тоннеля, стал осыпаться кусками битого стекла. Одна из пуль с корнем выломала тяжелое крепление, и Саша едва успел увернуться. Однако тяжелый чугунный угольник схватил и продолжил бежать уже с ним в руке.

Пропустив Ирину вперед, он вдруг резко развернулся и коротко взмахнул.

Угольник, как бумеранг, с отрывистым свистом полетел в голову оскалившегося на бегу стрелка.

– Стольников, второй!.. – донеслось до его слуха, и он, сбитый с ног навалившейся на него Ириной, почувствовал, как на голову ему сыплется известка.

Выбираясь из завала, он зашвырнул девушку в расположенный неподалеку коридор, чтобы как следует рассмотреть того, кого девушка окрестила «вторым».

Удивительно, как два этих живодера были похожи друг на друга! Через четверть века, дай бог этому молодому человеку прожить эти годы, он точно напоминал бы того, кто стрелял в капитана со спины! «Родственники?.. – пронеслось в голове Стольникова. – Что ж вы за семейка такая мерзопакостная?!»

Брошенный Стольниковым кусок бетонного косяка попал в цель. Ударившись в висок, он отлетел от головы стрелка, и боевик, даже не охнув, на бегу рухнул на пол и разметал руки. Из руки его вылетел «кедр» и заскользил к ногам капитана.

Он подхватил его и тут же вскинул перед собой.

Очередь из четырех патронов прошила второго бегущего наискось. Не сумев перескочить через труп, второй бандит зацепился за него ногой, отлетел к стене и стал сползать по ней, рисуя спиной широкую красную полосу.

Но смерть двоих преследователей не облегчила положение Стольникова ни на йоту. Около пятнадцати бандитов, кто с оружием, кто просто с голыми руками, остановились лишь на мгновение. Потом же снова бросились вперед толпой.

– Они обожрались транквилизаторов в лазарете и использовали весь, видимо, морфий! – крикнул Саша Ирине.

– И что теперь?!

Увидев, как ближайший к нему боевик поднимает руку, Стольников от пояса выстрелил. Палец точно отсек очередь в два патрона. Одна из пуль пробила живот бандита. Видя, как его начинает тошнить кровью, Стольников развернул девушку лицом в конец коридора:

– Я же сказал – бежать быстро!.. Чего ты здесь стоишь?!

– Они не станут стрелять, пока я рядом с тобой! – выкрикнула Ирина и, упершись в Сашу, толкнула его перед собой. – Беги первым!..

«Чертовка, – ответил про себя капитан. – Она не потеряла голову! Да, такая могла забраться в тюрьму…»

На бегу он отстегнул магазин и убедился, что патроны есть, но их всего два. Вбив магазин в автомат, он перевел предохранитель в положение для стрельбы одиночными выстрелами.

Развернулся и под крик Ирины выстрелил первый раз. Мимо. Пуля нарисовала на стене прямую, запорошила погоню известкой и ушла в глубину тоннеля. Он развернулся и выстрелил уже прицельно.

Первый из преследовавших их бандитов подсел и, выкрикнув ругательство на чеченском, завалился на бок. Двое запнулись об него, один упал.

«Хоть что-то», – удовлетворился Стольников.

Вбив встретившуюся дверь ногой внутрь, он пропустил девушку вперед, вбежал сам и захлопнул дверь. Замок был сломан, теперь это не было преградой. В углу стоял стул. Стольников бросил взгляд на щель под дверью, на ножку стула.

«В самый раз!»

Уронив стул, он ногой отбил одну из деревянных ножек, швырнул под дверь и пинком вбил ее в щель. Теперь, чтобы открыть эту дверь, нужно было приложить немало усилий и потратить много времени.

– Где это ты такому научился? – задыхаясь, поинтересовалась Ирина.

– С твоим папой послужишь, многому научишься…

Оказавшись в длинном помещении с высотой стен около шести метров, Ирина на бегу невольно изменила направление и сместилась вправо. Слева, бесконечным рядом, вся стена более чем на двадцать метров была заставлена стеллажами с документацией. По-военному незамысловатое освещение придавало этой зале атмосферу скуки и уныния. Если бы не свора мчащихся, накачанных наркотиками убийц за спиной, впору было бы затосковать. Подсветка стеллажей отражалась от стеклянных дверей на светло-коричневый пол, уложенный плитами, и такого же цвета подвесной потолок. Стена слева не освещалась, и именно это заставило Ирину броситься к ней под десятками, сотнями взглядов лиц, запечатленных фотокамерой…

Не в силах больше бежать, она прислонилась спиной к стене и уставилась в портреты равнодушным взглядом. Жизнь начинала казаться ей сложной.

– Эта стена-композиция, – тяжело дыша, проговорил остановившийся рядом с ней и уперший ладони в колени Стольников. Годы берут свое. В сорок три бегаешь уже не так, как в тридцать. – Если я правильно понимаю эту стену. И кое-кого на этих фото я узнаю.

Невольно дернув бровью, Ирина с изумлением вытянула руку и показала капитану улыбающееся лицо в рамке.

– Все правильно, это не глюки… Это ныне президент одной из республик. А слева от него – Ильяс Махтиев, главарь одной из банд в Дагестане. Он пропал без вести в две тысячи девятом после спецоперации, в новостях передавали. Оказывается, вот он где… Хотя… А, понял! Это же те, кого еще сюда не поместили, девочка! Значит, дружище Махтиев еще гуляет.

– Дружище?

– Они все мои друзья. Кровные, – Стольников усмехнулся.

– Я хотела спросить… насчет задницы… Что ты имел в виду?

Дверь с грохотом распахнулась, и он схватил девушку за руку. В зал вломился, не устояв и свалившись на колени, пожилой чеченец с пистолетом в руке. Он был взбешен, и в глазах его светился злобный огонь.

– Я тебе кишки размотаю! – прохрипел он, вскакивая.

– Ххьай буд ма байъ, цацан![4] – разозлился Стольников и с разворота пробил ему в грудь ногой. Чеченец захлопнул собой дверь, бросился вперед, и тут же Стольников сделал выпад вперед.

Ирина не поняла, что произошло. Движения капитана она не заметила. Она лишь увидела, как чеченец зашатался, осел и срыгнул на пол сгусток крови.

– Кость в легком? Это бывает! – Уже не сдерживаясь, Стольников вбил ногу в то место в груди бандита, куда пришелся первый удар.

Пропоровшее легкое ребро окончательно сломалось и разорвало боевику легочную артерию. Кровь хлынула изо рта чеченца как из пожарного гидранта. Закрыв лицо руками, Ирина закричала.

– Ты хотела сюда попасть? – спросил ее Саша. – Ты сюда попала. Теперь не нужно кричать. Теперь нужно постараться выжить!

Рванувшись, он увлек девушку за собой, и уже через мгновение они вырвались из зала с тем же грохотом, с каким появился чеченец. Последним напоминанием о том, что все еще впереди, была пуля, расщепившая дверь в дюйме от замка.

Их и не думали оставлять в покое.

Полтора года назад Ирина спускалась по лестнице в метро «Войковская». По этой же лестнице минутой позже спускался парень. Как потом выяснилось, его звали Женей. И он увидел девушку, которая хотела войти в метро, но не имела никакой возможности. Двое братков кавказской наружности, отпуская уже не комплименты, а нецензурщину и недвусмысленные намеки, хватали Ирину за руки, и обойти их не было никакой возможности.

– Гей, славяне, – пробормотал Женя, приближаясь, – надеюсь, один из вас муж ее, а второй – брат.

– Пошел на!..

– Нехорошо так, – заметил Женя. – Это грубо.

Девушка смотрела на Женю как на единственный способ вырваться, и он это понял, поскольку стоящие в десятке метров сержанты с палками за поясом на сцену взирали равнодушно.

Первое движение он поймал на противоходе. Ударив ногой по летящей ему в живот ноге, он тут же пробил обидчику в голову и, не останавливая центробежной силы своего движения, развернулся и врезал ногой в колено другому.

Вот теперь сержанты пришли в движение.

– Рвем отсюда! – скомандовал Женя девчонке и, схватив ее за руку, поволок наверх.

До сих пор Ирина считала это верхом мужества и благородства со стороны совершенно незнакомого ей мужчины. Ни до, ни после этого случая у нее не было возможности убедиться в том, что, помимо Жени, этого воплощения мужского совершенства (жаль только, что женатого), ходит по земле еще кто-то более совершенный. Так что все происходящее сейчас девушка воспринимала как в тумане. Объяснение было: Стольников – посланец папы. Но обычно в таких случаях речь идет о том, чтобы диван передвинуть или сумки донести. Эх, Женя, прости…