Со многими неизвестными - Шантель Шоу

Едва ли Пилар Фернандес стала бы экспериментировать с палочками для еды, пытаясь подцепить ими кисло-сладкие куриные шарики. Это еще раз доказывало, что новая герцогиня не принадлежит к миру Рамона.

– Я подумал, что ты забавная, – произнес он. – Я никогда не встречал таких, как ты. Ты любишь совершать сумасшедшие поступки: прогуливаться под дождем, готовить сэндвичи с беконом после того, как мы часами занимались любовью. Я любил своих родителей, но мое детство было полно ограничений, – признался Рамон. – Мной занимались, в основном, гувернантки и гувернеры. Я общался со своим отцом каждый вечер на протяжении часа. Меня вызывали в его кабинет, и он рассказывал мне историю наших предков и нашего замка. Обучал меня обязанностям, которые лягут на меня, когда я стану герцогом.

– А ты хотел быть герцогом? – с любопытством спросила Лорен.

Рамон засомневался, отвечать ли. Отец внушил ему, что герцог должен быть сильным и контролировать свои эмоции. С раннего детства Рамон усвоил, что не должен плакать – даже когда лошадь сбросила его, и он сломал руку. Ему было нелегко поверять свои мысли и чувства. Но Лорен – его жена, и ему необходимо научиться быть откровенным с ней.

– Вообще-то мне хотелось стать космонавтом, – сказал он улыбаясь. – У меня была склонность к наукам – особенно к физике. После окончания университета мне предложили работу в НАСА.

Глаза Лорен расширились.

– Ты не согласился? Почему?

– Я не мог. – Рамон пожал плечами. – Я был единственным сыном и наследником титула.

– Ты принес в жертву свою мечту? – медленно проговорила она. Рамон промолчал, и Лорен решила сменить тему. – Так ты никогда не приезжал сюда со своим отцом?

– Нет. Только с одним из гувернеров. Он любил природу и часто сопровождал меня. Я учился в замке, так как отец считал, что я могу завести неподобающие знакомства в школе, – объяснил Рамон, когда Лорен с удивлением посмотрела на него. – Я общался исключительно с молодыми людьми моего круга.

Только в университете я понял, как меня ограничивали.

– Удивляюсь, как отец согласился на университет, – вставила она.

– Мне пришлось долго убеждать его, – вздохнул Рамон. – А вскоре он пожалел об этом, так как я безумно влюбился в модель-стриптизершу и объявил о своем намерении жениться на ней.

Лорен ощутила укол ревности оттого, что Рамон, чье сердце, казалось, было высечено из гранита, когда-то был безумно влюблен.

– Что же сказал твой отец?

– Он был в ужасе, пытался всячески отговорить меня. Но мне было восемнадцать лет, и я был опьянен чувством свободы. Тогда отец принял меры. – Улыбка Рамона увяла, он вспомнил душевную боль, вызванную предательством женщины, которую он любил. – Отец нанял частного детектива, который обнаружил, что у Каталины есть любовник. Он был наркоманом, ему постоянно требовались деньги на дозы, и Каталина разработала план: соблазнить желторотого сыночка богатого герцога, убедить его жениться, а затем сорвать куш – большое содержание при разводе. Узнав об этом, отец потащил меня в отель, где встречались Каталина и ее любовник, и показал мне их обоих, когда они голые лежали в постели.

– Ох, – сочувственно пробормотала Лорен, – это, должно быть, очень неприятный момент.

– Была еще масса неприятных моментов, так как эта история попала в прессу. Мое унижение было очень сильным, – сухо продолжал Рамон. – Я чувствовал себя полным дураком. И понимал, что сильно расстроил отца. Но эта история научила меня осторожности. Состояние Велакесов – очень серьезный стимул для многих женщин.

– Но не для меня, – твердо проговорила Лорен. – Я всегда хотела сама зарабатывать деньги и не зависеть от мужчин.

– Твое стремление к независимости похвально, – согласился Рамон. – Но ты не считалась с интересами нашего сына.

Лорен закусила губу:

– Повторяю, я не думала, что ты обрадуешься ребенку, поскольку собираешься жениться на девушке из высшего общества.

Напряженную тишину нарушил Мэтти, которому надоели ключи от машины. Он запустил руку в баночку с йогуртом, а потом махнул ею, и йогурт оказался на рубашке отца.

Лорен опасалась, не рассердится ли он. Но Рамон расхохотался и подбросил Мэтти в воздух. Малыш завизжал от восторга.

– Должен признаться, даже если бы ты сказала мне, что беременна, я вряд ли смог бы осознать, что это такое – иметь ребенка. Я не подозревал, что способен испытывать такую сильную любовь к сыну, – тихо сказал Рамон. – Очень долго я считал продолжение рода Велакесов своей обязанностью. Я не представлял, что буду готов с удовольствием отдать жизнь за честь моей семьи.

– Я понимаю тебя, – согласилась Лорен. – Когда я впервые взяла Мэтти на руки, меня охватила такая любовь к нему, что все остальное, включая мою карьеру, показалось незначительным.

Их взгляды встретились. В первый раз она почувствовала, что правильно поступила, согласившись выйти за него. Но, слушая, как Рамон рассказывает о своей любви к сыну, Лорен молилась, чтобы он полюбил и ее.

– Меня учили, что мужчина должен быть сильным и скрывать свои эмоции. Однако мужья моих сестер – отличные отцы, и они не считают слабостью открытое проявление любви к своим детям. Я хотел бы стать похожим на них, но это очень трудно. – Рамон помолчал. – Помоги мне стать хорошим отцом, Лорен.

Его просьба тронула ее до глубины души. Сильный человек признался в своей слабости. Она полюбила его еще сильнее – за честность. Лорен импульсивно поцеловала его в щеку:

– Ты великолепно справляешься. Мы будем учиться вместе.

– Отлично, querida.

Рамон повернул голову так, что его губы прикоснулись к ее губам.

Мэтти заснул, и Рамон отнес его в дом. Родители уложили малыша и на цыпочках вышли из комнаты. Только теперь Лорен осознала, что это их медовый месяц.

Рамон как будто прочел мысли жены, подхватил ее на руки и понес в спальню. Голодный блеск в его глазах заставлял сердце женщины биться чаще.

– Мне нравится, что наш сын вспомнил о сиесте. – Он уложил Лорен на кровать и начал расстегивать ее юбку.

– Ты собираешься поспать? – усмехнулась она.

– Нет. Я собираюсь заняться с тобой любовью.

Рамон быстро раздел ее. Он торопился, но Лорен не обратила внимания на треск разрывающейся юбки. Ее нетерпение было таким же. Рамон занимался с ней любовью и с нежностью, и со страстью. Каждое его движение поднимало женщину выше и выше – до тех пор, пока она с криком не достигла пика наслаждения.