Мечты сбываются - Барбара Делински

Скоро их снимут. Как вы себя чувствуете?

Мне жарко.

Это воспаление, но вам дают антибиотики. Они подействуют довольно скоро. Вам больно?

Немного. И я очень устала.

Погладив ее щеку тыльной стороной руки, он сказал:

Тогда спите!

Чувствуя его рядом, Нина уснула, и эти часы сна были самыми лучшими. Когда она проснулась одна, снова вернулась боль и ощущение жара, но она опять погрузилась в спасительный сон. Правда, один из них был холодным и странно пугающим.

Если бы она сумела проанализировать его! Но она не умела.

Почти трое суток Нина мучилась от жара и боли. На четвертые сутки стали, наконец, появляться признаки улучшения. Доктора первыми заметили это. Потом в палате возникли сестры, чтобы провести свои ежедневные процедуры. Только после них появился Джон.

Когда он вошел в ее палату, Нина не спала. Лицо его прояснилось, когда он увидел ее открытые глаза.

Эй! — сказал он, подходя к ней. — Вы сегодня пободрее...

Наконец! — Ее голос был еще сухим, слабым и хриплым, да и чувствовала она себя еще очень слабой, но ее вид ему понравился.

Сегодня вы выглядите лучше!

Я ужасно выгляжу.

Вы смотрели на себя в зеркало? — поддразнил Джон.

Нина покрутила головой, что означало «нет».

Меня заставили встать с кровати!

Это же здорово! — произнес он с энтузиазмом, но тут же осекся. — Ну и как?

Ужасно! Я не могу стоять прямо!

Это пройдет.

У меня кружится голова, я чуть не упала в обморок, хотя прошла всего лишь от кровати до ванной. Это ужасно!

А вы думали, что после всего, что с вами произошло, вы вскочите с кровати и станцуете джигу?

Нет, но я думала, что буду, по крайней мере, в состоянии ходить! Почти три дня я лежала здесь и ничего не делала!

Ничего не делала? — На мгновение его брови взлетели от изумления. Когда они опустились, он мрачно произнес: — Детка, вы трое суток боролись за свою жизнь! Все это время вы были на грани жизни и смерти! Разве доктора вам этого не сказали?

Доктора всегда все преувеличивают!

Но не на этот раз, — возразил Джон, и выражение его лица подтвердило его слова. — Нина, вы были действительно очень плохи. Доктора даже интересовались, есть ли у вас родственники, которым можно сообщить в случае неблагоприятного исхода!

Это немного отрезвило ее.

И что же вы им сказали?

Я передал лишь то, что мне сообщила Ли.

Ли?

В четверг утром я позвонил в ваш офис, чтобы сообщить, почему вы не вышли на работу. Мне ответила Ли. Пару раз она приходила сюда, но вы спали. — Устроившись поудобнее на краешке кровати, Джон произнес тихим голосом:

Она рассказала мне о вашей матери. Мне очень жаль, Нина. Я не знал, что ваша мать настолько больна.

Нина закрыла глаза.

Она болеет уже много лет.

Ли сказала мне об этом.

Джон умолк, давая возможность Нине рассказать ему о матери, но та не захотела. В эти несколько дней, пробуждаясь, она думала о матери больше, чем та, возможно, ожидала. В голову лезли странные мысли, которые стали ей понятными лишь теперь, когда она сама оказалась тяжело больна.

Хотите поспать? — шепнул Джон.

Нина тряхнула головой и, не открывая глаз, шепнула в ответ:

Мне так хорошо!

Он взял ее за руку.

Если хотите, можете спать. Я побуду здесь до вашего пробуждения.

Вы и так уже давно сидите возле меня.

Всякий раз, когда могу!

Вы не должны проводить возле меня столько времени.

Но это важно!

Но у вас же масса своих дел!

Их можно отложить. Мне хочется сейчас быть рядом с вами.

При этих словах Нина почувствовала комок в горле. Повернув голову, она пробормотала:

Я очень сожалею.

О чем?

О том, что причиняю вам столько хлопот. У вас ведь есть дела поважнее, чем сидеть рядом со мной. Вы должны быть дома с Джи-Джи!

Джи-Джи с няней, и очень доволен.

Теперь он проводит больше времени с няней, чем с вами, и все это из-за меня! Сначала я вытаскиваю вас из дома посреди ночи...

Джон тихо коснулся ее губ, заставляя молчать.

И слава богу, что вытащили меня из дома посреди ночи! Если бы вы ждали до утра, возможно, было бы уже слишком поздно. А что касается моего пребывания здесь, я ничего не имею против! Считайте меня своим начальником! Я хочу удостовериться, что вы не навредите себе своей работой!

Начальник! Нина не знала, был ли он начальником или кем-то еще, но зато хорошо знала — он необыкновенный человек!

Ли, конечно, заезжала посетить ее, но сразу же уехала. Другие друзья посылали открытки и цветы, но только Джон регулярно приезжал и надолго оставался с нею.

На глаза Нины навернулись слезы. Она попробовала повернуться, чтобы скрыть их, но попытка заставила ее вздрогнуть от боли. Руки Джона тотчас же оказались возле ее подушки и поправили ее.

Теперь удобнее? — спросил он, наклонившись к ее плечу.

Нина кивнула. Спустя секунду она почувствовала, как он нежно вытирает слезы, сбежавшие по щекам.

Ах, Нина, — прошептал он.

Все в порядке, — прошептала она в ответ. — Просто мне надо немного отдохнуть. — Отняв его руку от своей щеки, она положила ее себе на грудь. — Хоть немного отдохнуть, — пробормотала она и позволила себе заснуть.

Джон был рядом, когда она проснулась, а потом просидел с ней всю следующую ночь и следующее утро. Он помог ей встать с кровати, дойти до ванной и вернуться в постель. Он сидел рядом с ней, когда она сначала съела «Джелло»[2], потом заварной крем, а немного позже — яйцо всмятку. В конце дня он ненадолго уехал, уложил спать Джи-Джи и снова вернулся в больницу, где просидел возле Нины до одиннадцати.

К утру вторника, когда шел уже шестой день ее пребывания в больнице, Нина, наконец, почувствовала себя лучше. Внутривенные вливания были заменены таблетками, бинты сняты и заменены бактерицидной липкой лентой. Она еще много спала днем, но уже начала подумывать о работе. Каждый день безделья в больнице она считала потраченным зря.

Когда я смогу уехать домой? — спросила она доктора.

После проверки швов и изучения истории болезни, казалось, все его вполне удовлетворило.

Через два-три дня.

Два-три дня? — удивилась Нина. — Но ведь все идет хорошо! Боли уже нет, и никакого лечения мне не требуется!

Нина сама отказалась от обезболивающих средств, она не хотела привыкать к ним.

Но опасность инфекции еще осталась, — возразил доктор. — Вы перенесли серьезную операцию. Нам нужно еще раз все проверить, а вам не мешает отдохнуть!

Я могу отдыхать и дома!

Но будете ли вы дома отдыхать?

Доктор был мужчиной средних лет, с приятными манерами, тонким чувством юмора и очень выразительными глазами. «Я знаком с вашим типом людей!» — говорил его взгляд, и винить в этом Нина могла только себя. Она рассказала ему о своей работе, и, возможно, в ее рассказе он заметил признаки непреодолимого трудоголизма.