Марсианский стройбат (Войны Марса) - Михаил Белозеров

У Сергея появилось стойкое ощущение, что здесь побывал Пантигера. Кто ещё может так изувечить робота и крикунов? Он невольно скосился на индикатор радиоактивности, но тот был по-прежнему зелёного цвета и беспечным, как травка на лужке.

Они, как завороженные, двигались по центральному проходу, там где по телам крикунов прошла тележка с бомбой, превратив кое-кого из них в месиво электроники и нано-тканей.

Вдруг словно из ниоткуда возникли два крикуна. Сделали два стремительных шага, прыгнули в курящуюся дыру и пропали. Зато робот-монстр, по которому пробежали голубые искры, встал-таки на две конечности и, как пьяный, с удивлением взирал на мир.

– Кто же их так напугал?! – удивился Мамиконов.

Ему никто не ответил. Лампы под потолком мигнули и погасли. В кромешной тьме светились лишь рубиновые глаза робота-монстра, да над входами загорелось красное аварийное освещение. Мамиконов от страха икнул. Петров, кажется, стал креститься. Один капитан Парийский не пал духом и скомандовал:

– За мной!

Они спешили покинуть опасное место и уже миновали полцеха, невольно стремясь укрыться за оборудованием, как снова зажёгся свет и по монстру пробежали голубые искры.

Больше никогда-никогда, никуда-никуда не отправлюсь без мощного оружия, решил Сергей, сжимая рукоятку бесполезного пистолета.

Робот-монстр наконец сориентировался, сделал огромный шаг и очутился почти рядом, чтобы протянуть трехпалую лапу. Сергей выстрели ему в рубиновый глаз. Монстр отпрянул. В этот момент ворота впереди с грохотом разлетелись вдребезги и появился ещё один робот-монстр.

Тогда-то Сергей и подумал, хорошо бы выйти за этот самый горизонт событий, чтобы увидать будущее. Он совсем забыл о предупреждении Пантигера – не связываться с облаком, а сделать то, что ему подсказало воображение: они подбежали к дыре в центре цеха и прыгнули вниз.

Глава 6

Трагедия покорений

За последние несколько дней полковник Бастрыкин сдал. Седая щетина покрывала его щёки. Глаза ввалились, и чувствовал он себя так, словно попал в засаду на перевале Харами в Ингушетии. Положение было отчаянным: идти вперёд и рисковать – значило потерять Марс вчистую. Этого себе Бастрыкин простить не мог. В Чечне его спас герой России полковник Буданов, который, начхав на приказы командования, вывел на перевал танки и, прикрыв огнём разведчиков, с честью выполнил свой долг русского офицера. Теперь же спасать было некому. Теперь надо было выпутываться любой ценой. И никто этого не понимал. Цена же была очень и очень высокой – жизнеспособность как минимум Городка-Один, а то и всей марсианской экспедиции. И всё из-за чего? Из-за какого-то сержанта-оболтуса Павла Семёновича Марфина. Если бы не сержант, проект первой очереди Городка-Один был бы уже готов, и можно было бы принимать экипажи транспортных ракет. Земля и так уже била тревогу. Американская разведка каким-то чудом выкрала образец «планшетника» и сообразила, что к чему. А это означало, что «гостей» можно было ждать в любой момент. Задел же – куцый. Наработок – никаких. Надёжность, как оказалось – нулевая. Ещё это странная пещера с лифтом! Отдавать её американцам, значило предать интересы родины. Это даже не обсуждалось. Пещеру надо было обживать любым способом, но и людей требовалось сохранить тоже любым способом. Люди были на вес золота. Вот тебе и аксиома, твердил он. Хватит одной винтовки М-16, чтобы нас всех перебить. Он клял и ругал тех организаторов экспедиций, которые даже не удосужились сунуть в контейнер хотя бы пару охотничьих ружей. И то был бы толк, думал он с горечью.

Он собрал на базе всё, что можно было собрать, вплоть до самодельных пик, которые изготовил главный механик Гусев. Пики, конечно, годились разве что для стычек с гоблинами, а больше полковник никого из обитателей Марса не видел и ведать не ведал о городе, а преспокойно сидел возле лифта и ждал у моря погоды. Да, он заставил всех окопаться, да, он выставил караулы и произвёл прочие команды, положенные в таких ситуациях, но это был не Кавказ и не чеченцы – это был Марс, который ждал миллионы лет. Поэтому у полковника не было ни единого шанса переиграть его.

В помощники он выбрал капитана Чернакова, который рьяно взялся за новое дело. Он за сутки подготовил новую команду и, кажется, предусмотрел всё, что можно было предусмотреть.

Когда облако начало свистеть, полковник только-только подбирался к «двери» в столовой горе. Естественно, свист никоим образом не отразился на состоянии второй экспедиции. Хотя, разумеется, его засекли, но как очень высокочастотные колебания, которые на Земле не случаются. Да мало ли что на Земле не случается, подумал Бастрыкин, который не разбирался в геологии и геофизике. А если бы разбирался, то понял бы, что даже марсианские необъятные пещеры и породы не могут издавать такие частоты, что наводило на вполне естественные размышления о искусственном характере источника звука. Но Бастрыкин в этом вопросе был дилетантом и даже не «отзвонился» на командный пункт, где ему наверняка что-нибудь подсказали бы. Полковник Бастрыкин был слишком самонадеянным и недостаток научных знаний компенсировал военной выучкой.

Наконец на исходе третьего часа ожидания он решился:

– Генацаревский, бери Жукова и обследуйте местность в радиусе двух километров. О результатах докладывать через каждые пятнадцать минут.

– Можно я пойду старшим? – попросился капитан Чернаков. – Мне терять нечего!

– Пётр Григорьевич, ты отправишься со второй группой, если… если… в общем, если она понадобится.

Человеку, которому нечего терять, доверять нельзя, раздраженно подумал полковник. Накомандует ещё чёрти что, а мне отдуваться! Пусть сидит в окопах. За глаза Бастрыкин называл капитана Чернакова солдафоном в худшем смысле этого слова. Однако такие люди тоже нужны, думал он, мысля стратегически, они исполнительны и преданы.

– Понял, – вникнул в глубину замыслов командира Чернаков.

Вот это настоящее дело! – обрадовался он. Вот где я отличусь! Надоело копаться в земле.

Полковник Бастрыкин же очень хорошо понимал, что каждый человек даже не на вес золота, а дороже антивещества, которого во вселенной вовсе не было, и не хотел никем рисковать, тем более Чернаковым, за которым должен быть глаз да глаз. Но без риска, как известно, ничего не выходит. Только делать всё надо с умом. Вот и полковник обошёлся малыми силами. Даже если бригадир пропадёт – это ещё не конец. У полковника были полномочия оставить всё, как есть, то есть бросить всех тех, кто ушёл в «город», в который он не верил, и вернуться в Городок-Один, дабы со следующей экспедицией, оснащенной лучше и мощнее, исследовать эту гигантскую пещеру. Сам полковник считал, что его «воинство» никуда не годится. Это же не мои славные разведчики, на которых во всём и всегда можно положиться, это на военном жаргоне – марсианский стройбат. А кого набирают в стройбат? Самых что ни на есть неудачников, которые не нашли себя на Земле. Если бы я, думал полковник, принимал решения, я бы свистнул своих, и мы бы здесь живо шороха навели. А так приходится работать с деклассированными элементами. Примерно такое презрительно мнение было у полковник о первом марсианском стройбате, потому что полковник застал ещё те времена, когда в российской армии действительно существовали строительные войска, с насмешкой называемые стройбатом. И ничего здесь нельзя было поделать, разве что отправить Бастрыкина на Землю с первой же ракетой. Но пока с Марса на Землю никто не возвращался.

Вовка Жуков слыл интеллектуалом, даже не из-за того, что был очень похож на Есенина, а потому что много читал – в основном поэзию и мог щегольнуть при случае фразой: «Ты меня не любишь, не жалеешь, разве я немного не красив?»[5] или «Я всегда твердил, что судьба – игра, что зачем нам рыба, коль есть икра, что готический шпиль победит, как школа»[6]. «Ты мне сказала: «Нет». Ну что же. Не провожай. Я не из тех, кто чей-то взгляд и чей-то смех из жизни вычеркнуть не сможет.»[7] И так далее, и в том же духе. За что его очень и очень уважали и даже побаивались, а бригадир Жора Генацаревский – плохо переваривал, потому что считал, что стихи – только для слабых духом, а мужикам они не нужны. Другое дело – какой-нибудь захватывающий роман о звездных войнах. Это, да! Это дело! Это ближе к реальности. А то какие-то стишки!

Вот так бригада и жила, не подозревая, что находится в шаге от этих самых звездных войн и что вскоре им предстоит столкнуться с неземными силами и драться с неземными войсками.

Генацаревский и Жуков были вооружены пиками и большим пенным огнетушителем, который взяли со склада строительных материалов. Вначале Бастрыкин хотел дать им свой пистолет АПС, а потом передумал. Ну что с ними может произойти? – решил он, вглядываясь в сумерки необъятной пещеры. Разве что налетят какие-нибудь экзотические летучие мыши. Сойдет и эта бандура, как с презрением он называл пенный огнетушитель марки ОВП-8. Если что, отобьются пиками. А когда обследуют местность, мы глядишь, и передвинемся на другой рубеж, окопаемся, снова пошлём разведку. В общем, полковник Бастрыкин действовал очень и очень осторожно.