Марсианский стройбат (Войны Марса) - Михаил Белозеров

Сергей прицелился. «Щелк, щелк». А из дула заморской лазерной винтовки не показалось даже дымка. «Щелк!» Впустую. Сергей выругался и почувствовал, как волосы на затылке у него становятся дыбом, а по плечам ползут мурашки.

– Большой! – крикнул он, целясь в злополучный замок. – Большой! – и оглянулся.

Мамиконов всё ещё был парализован волей полковника Бастрыкина. Зато Толян Петров вся понял. Он с размаха ударил Большого в локоть, чтобы привести его в чувства, и ловко уклонился от ответного удара, которым Гоша мог отбить ему голову.

Сергей стал тыкать во все кнопочки и дёргать за все рычажки на винтовке, а потом давить на спусковую скобу. Наконец винтовка загудела, как трансформатор, и с шипением выплюнула серию голубоватых «спинов», расплавив душку замка в двух местах. Замок с грохотом упал на землю. Оказалось, что у этой винтовки абсолютно не было отдачи. Но плечо у Сергея всё равно заныло то ли по привычке, то ли от нервов. Шутка ли, подумал Сергей, пятнадцать лет! Он уже почти свыкся с этой мыслью. Даже за непредумышленное убийство такой срок не дают! Приходится выкручиваться. Он потянул на себя огромную дверь. Капитан принялся помогать. На головы полетел мусор и вездесущие кристаллы гематита. Дверь нехотя приоткрылась и заклинила. Подбежал белобрысый Толян, всунул в щель свою железную дубинку, которую он на правах хозяина отобрал у Мамиконова, и они с криком, похожим на отчаяние, распахнули дверь ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться человек.

Пока они возились с дверью, Мамиконов опомнился, разорвал «длинную» связь и принялся вытаскивать из щели Туреса. Турес, орал, как резаный, и лягался не хуже лошади. И хотя у него была пластиковая обувка, пару раз он пребольно заехал Мамиконову в подбитый глаз.

– Ну, сволочь! – разозлился Мамиконов и, схватив его за это самое копыто, рывком выдернул из щели.

В этот момент на них всех пал огромный луч цукубы.

Сергей невольно посмотрел наверх. Дирижабль заслонял всё небо, и свет от его прожекторов слепил глаза, как солнце в полдень.

– Стреляй! – крикнул капитан.

Но Сергей сразу не стал стрелять, ожидая, что предпримет оранжевая цукуба – уж слишком всё было не по-земному. Мимо пронёсся Мамиконов с Туресом на плечах и, растолкав всех, юркнул за стальную дверь. За ним юркнули Петров, капитан, а Сергей – замер. Ему стало любопытно, зачем эта самая цукуба – такая безобидная на вид – преследует их? Он наверное, так бы и остался наблюдать, как в её брюхе открываются многочисленные отверстия и как из этих отверстий вылетают странные существа, похожие одновременно и на бабочек, и на шершней, целая стая, но Парийский схватил его за руку и рывком затянул внутрь, а потом они общими усилиями водворили стальную дверь на прежнее место. И как раз вовремя, потому что в неё словно ударили сотни градин, сотни отбойных молотков и кое-где появились крохотные отверстия, которые стали увеличиваться, а сквозь них всё больше и больше проникали ярко-голубые лучи света, пока в туннеле не стало светло, как на операционном столе.

– Что это за существа? – закричал Сергей, поводя стволом винтовки, не видя цели.

– Понятия не имею! – так же возбужденно ответил капитан Парийский. – Цукубу видел, но чтобы она таскала в себе шершней – никогда!

Перед дверьми лифта они все оглянулись. Стальные двери походили на решето. Каждое мгновение в них появлялось новое отверстие, и свет в туннеле уже резал глаза.

В тот момент, когда они вскочили в кабину лифта, чтоб опуститься на пятидесятый уровень, и за ними захлопнулась дверь, с внешней стороны в неё ударило с такой силой, что разные стороны полетели мелкие осколки, а в образовавшееся отверстие, помогая себе крыльями, стал протискиваться огромный шершень.

– А-а-а… – скорчившись, заорал Турес.

Сергей выстрелил. К ногам упал этот неведомый зверь.

– Не трогай! – крикнул Мамиконов, когда Петров протянул было руку, чтобы взять и рассмотреть невинную пчелку.

Шершень был огромным – длиной с ладонь, красно-оранжевый с чёрными поперечными полосками. В агонии он выпустил из рыльца иглу, с которой на пол скатилась капля то ли яда, то ли иного вещества. Она прожгла в полу отверстие, а воздухе появился горьковатый запах миндаля.

– Что-то новенькое, – удивился капитан Парийский. – Летающие шприцы с ядом. Видно, здорово мы разозлили это самое облако Глобула. – Когда мы сюда попали, здесь и крикунами-то не пахло.

Вряд ли его что-либо могло испугать, подумал Сергей. Но шершень напугал, потому что против шершней практически нет оружия, потому что за нас взялись основательно, потому что ему хочет вернуться на Землю.

– А почему же всё это?.. – спросил Сергей так, словно обвинял в этом землян первой экспедиции, словно капитан обязан, должен знать обо всех опасностях Марса, но почему-то не знал. И стоило ли на него теперь полагаться?!

Мирон Парийский всё понял, но не подал вида, что это его задело:

– Город Сен-Пал уже был более чем мёртвым. Правда, в богатых кварталах ещё теплилась жизнь…

– Ну?! – все впились в него так, словно он должен был объяснить им смысл существования как на Марсе, так и на Земле.

Лифт двигался рывками. Его механизм был старым и изношенным, как сама планета.

– Потом наступил период, – сказал Парийский, – когда об облаке не слышали лет пять. Город чуть-чуть ожил. Даже магазины окрылись. Потом оно раз десять приходило.

– Кто?

– Ну, облако… становилось всё хуже и хуже, каждый раз численность белых муранов и серокожих аборигенов уменьшалась. Куда они исчезали, мы не знали. Ходили самые разные слухи. Местные учёные рассказывали о таинственном призраке – планете Планемо, с которой древний Марс воевал, но по нашим расчетам вне какой-либо солнечной системы такая планета существовать не может. Это факт!

– Не может?! – иронично хмыкнул Мамиконов.

Может, у него и были какие-то соображения на этот счёт, но на уровне инстинктов – не доверял он науке и начальникам. Была у него так присказка: «Не доверяй никому старше тридцати». А почему, он и сам не знал.

Лифт жалостливо скрипел и зудел, как столетний дед. Должно быть, он умирал вслед за Марсом.

– А если просто орбита вытянута? – спросил Петров, но ему никто не ответил на его наивный вопрос.

Может, она и вытянута, кто знает? – думал Сергей. Земные учёные тоже ошибаются, и не всегда их умозрительные модели бывают абсолютно верными, особенно всё, что связано с космологией. То придумают теорию большого взрыва, где скорость света – константа, то пытаются обосновать её другими теориями, лишь бы только она не развалилась. А может, никакого большего взрыва и не было, а одно плавно перетекало в другое по свойству сообщающихся сосудов? Где убыло – там прибыло?

Капитан Парийский хотел добавить что-то интересное, но лифт вдруг стал двигаться рывками. Казалось, что кто-то дергает его за трос. Сверху грохотало, и на крышу кабины посыпались тяжёлые предметы. Все, кроме Туреса, стали с тревогой посматривать в потолок. Турес же от страха забился в угол подальше от мертвого шершня и ни на что не реагировал. Кажется, его напугали ещё до нас, решил Сергей.

В тот момент, когда по всем расчетам, осталось совсем немного до того этажа, где они должны были остановиться, трос лопнул, и Сергею показалось, что они падали в полной тишине целую вечность. Время нагоняло вместе с толчками сердца. В затылке возникла ноющая боль. Потом, должно быть, их опередил стальной трос, который с такой силой ударил по крыше кабины, что прогнул её внутрь. И тут сработала древняя тормозная система. Под её визг и стенания, кабина дернулась раза три и остановилась. Удар был настолько чувствительным, что Сергей, несмотря на свой компенсационный скафандр, присел. Что стало с Туресом даже не хотелось думать. Однако, как ни странно, он вскочил первым и бросился в дверь, которая открылась автоматически.

Когда они вывалились вслед за Туресом, его и дух простыл. Двери лифта так же автоматически закрылись, и наступила зловещая тишина.

На какой уровень они попали, никто из них не понял.

Под высокими потолками среди блестящих сталактитов мигали фонари и сверкали огромные кристаллы гематита. Пол был покрыт лесом больших и маленьких сталагмитов с жёлтыми, синими и красными прожилками окисла железа. Мелкие синие шарики перекатывались под ногами. Вдалеке что-то ухнуло и ушло в гору.

Нет, не так я себе представлял освоёние Марса, подумал Сергей и вспомнил Милу. Сейчас она показалась ему единственным существом, которое связывало его с жизнью, иначе всё-всё потеряло смысл и никуда не годилось, и можно было не ждать пятнадцать лет, а, как Пашка, удариться во все тяжкие или повеситься. Ни того, ни другого Сергею не хотел, значит, надо было тянуть лямку.

– Что это? – спросил Мамиконов, заметив, что капитан Парийский совсем не ориентируется в подземелье. – Где мы?