Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Ты не имел права обещать ему эти деньги! — сказала она лорду Джону, когда они смогли остаться одни в своем номере. — Это не твои, а мои деньги!

На самом деле это были деньги брата Наполеона, Жозефа Бонапарта, бывшего короля Испании и Индии, потерявшего свое состояние в сражении у Виттории. Король Жозеф бежал прочь, а его багаж разграбили британцы, среди которых были и Шарп с Харпером, ставшие богатыми. Шарп на поле боя добыл себе состояние, и это было то состояние, которое украла Джейн, и большая его часть уже была потрачена на покупку дома в Лондоне, на мебель, шелка, драгоценности, на долги Розендейла, на серебряную посуду, китайские обои, на декоративных собачек, на кабриолет, в конце концов, на котором лорд Джон сейчас ехал в свое кавалерийское подразделение. Вот куда было потрачено состояние, которое Розендейл пообещал Шарпу, спасая свою жизнь.

— Ты не станешь посылать ему вексель! — заявила Джейн после его постыдного столкновения с Шарпом на балу.

— Ты что же, хочешь, чтобы я с ним дрался? — спросил Розендейл.

— Если бы ты был мужчиной, то не задал такой вопрос.

Лорд Розендейл знал, что это горькая правда.

— Если ты настаиваешь, я буду драться с ним!

— Я не настаиваю!

— Я буду драться с ним, — сказал Розендейл. Его голос прозвучал безнадежно, он понимал, что в дуэли с Шарпом у него нет шансов.

Джейн сменила гнев на милость и улыбнулась ему.

— Все, что я хочу, — сказала она, — это выйти за тебя замуж. И когда это произойдет, эти деньги будут твоими по праву. Но мы не можем пожениться пока…

Не было нужды продолжать. Лорд Джон понимал, что это значит. Они не могут пожениться, пока жив Шарп. Поэтому Шарп должен умереть, и если он не может убить его на дуэли, то надо найти другой способ избавиться от него и Джейн подталкивала его на этот другой путь.

— Харрис! — окликнул лорд Розендейл кучера.

— Да, милорд! — отозвался Харрис.

— Ты слышал когда-нибудь, чтобы офицеров убивали в сражении свои?

Харрис, бывший когда-то кавалеристом, пока французское ядро не раздробило ему ступню в битве при Корунье, засмеялся такому вопросу.

— Это постоянно происходит, милорд. — Харрис помолчал несколько секунд, его внимание потребовалось, чтобы перевести карету через особо глубокую колею на дороге. — Я помню майора, умолявшего нас не убивать его, милорд. Он знал, что мы не хотим ждать, пока он умрет сам, и был уверен, что один из нас собирается зарубить его, и умолял, чтобы его убили враги, а не мы.

— И что?

— А ничего. Маленький дьявол по имени Шоннеси проткнул его спину саблей, — рассмеялся Харрис своим воспоминаниям. — Чистая работа. Прямо как из наставления по ведению боя.

— И никто этого не видел?

— Ну, многие видели, отчего же. Но майор никому не нравился. Но вы не такой, милорд.

— Я не за себя беспокоюсь, Харрис.

Харрис взял рожок с сиденья рядом с ним и протрубил предостережение. Впереди кареты маршировал батальон пехоты. Люди, с желтоватыми от каретной лампы лицами неодобрительно смотрели на офицера, проехавшего в карете мимо них. Батальонные офицеры, полагавшие, что в такой карете едет какой-нибудь старший офицер, отсалютовали Розендейлу.

Лорд Джон боле ничего не сказал про убийство. Он знал, что сегодня вечером он должен был не трусить, а принять вызов Шарпа. Он потерял лицо, потерял честь, и теперь обдумывал мысль об убийстве, которое вообще лишит его остатков чести, и делал он это из-за женщины.

Лорд Джон снова спрятал голову под навес кареты. Некоторые его друзья говорили, что он околдован, но даже если и так, то это было добровольное рабство. Он вспомнил как нежно попрощалась с ним Джейн, когда ее гнев прошел, и это воспоминание побудило его поднять указательный палец и в первых лучах рассвета посмотреть на крошечное красное пятнышко, оставшееся на пальце. Он поцеловал пятнышко. Женитьба, думал он, решит все вопросы. Не надо будет больше обманывать, не надо осторожничать, не надо будет выманивать у Джейн деньги и теперь общество не будет презрительно относиться к девушке, которая заслуживает хорошего отношения. Для счастья Джейн нужна всего одна смерть посреди бойни, еще один труп среди тысяч.

И если сделать все как надо, никто ничего не узнает.

И если утром лорд Джон откажется от обещания выплатить деньги и примет вызов на дуэль, то весь мир узнает, что он человек чести. И если Шарп до дуэли умрет в сражении, то честь не будет запятнана. Лорд Джон струсил вечером, но все можно исправить, и все это ради прекрасной девушки.

Позади него из-за горизонта пробился первый солнечный луч. В Бельгии наступил рассвет. На западе все еще висели тучи, но над перекрестком Катр-Бра, над речушкой к северу от Флеру, небо было чистое как стекло. Жаворонки с криками летали над дорогами, по которым в одну точку сходились триста тридцать восемь тысяч прусских, британских и французских солдат.

— Боже, спаси Ирландию, — сказал Харпер. Перед ним до самого горизонта расстилался дым от тысяч костров. Дым скрывал армию, стоящую лагерем. Французские войска были скрыты возвышенностями и высокими деревьями, но дым говорил о том, что к батальону стрелков во Фрасне ночью подошли тысячи человек подкрепления.

Поблизости от Шарпа, вокруг перекрестка собиралось все больше и больше людей — все из голландско-бельгийского корпуса Принца Оранского. Из-за ручья доносились звуки мушкетных выстрелов, доказательство того, что пикеты противостоящих сторон приветствовали друг друга. Барон Ребек, стоя на перекрестке с группой помощников Принца, удивился, увидев Шарпа.

— Наш корпус собирается здесь, а не в Нивелле.

— Да, и это правильно! — сказал Шарп.

Ребек развернул карту.

— Французы в деревне Фрасне, а мы заняли все фермы позади ручья. Кроме этой, рядом с бродом. У нас нет гарнизона даже если мы отобьем ее.

— Я могу расположиться в ней, — заявил Шарп.

— Не хватает людей, — Ребек свернул карту, — пока у нас только восемь тысяч человек пехоты, шестнадцать орудий и нет кавалерии.

Шарп опытным взглядом оценил количество французских костров.

— У них тут тысяч двадцать, Ребек.

— Я надеялся, что вы мне не станете этого говорить, — угрюмо улыбнулся Ребек, безоговорочно поверив опыту Шарпа.

— Могу я высказать предложение?

— Конечно, дорогой Шарп, все что угодно.

— Прикажите нашим стрелкам прекратить огонь. Не будем провоцировать лягушатников. — Не было смысла начинать сражение против столь превосходящих сил противника; лучше откладывать битву как можно дольше, в надежде, что прибудут еще войска и соотношение сил хотя бы уравняется.