Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

Люсиль, нормандка, выросла на рассказах о безжалостных английских пиратах, которые на протяжении веков высаживались на нормандский берег, чтобы убивать и грабить. Она любила Шарпа, но также видела в нем олицетворение тех, кем ее пугали в детстве, когда она не слушалась. За последние месяцы, когда ее солдат превращался в фермера, она старалась воспитать англичанина. Она пыталась убедить его, что иногда дипломатия более эффективна, чем грубая сила, что надо уметь усмирять гнев, и что меч — это не последний аргумент. Но она знала, что эти уроки позабудутся, когда он увидит лорда Розендейла. И его огромный палаш будет вынут из ножен. Питер д`Аламбор, разделявший ее страхи, обещал сдержать Шарпа, если тот все-таки появится.

Но теперь, казалось, что он не появится, ведь Принц фактически сбежал с вечера. Никто не догадывался почему, хотя голландский полковник-артиллерист выразил мнение, что ничего особенного в таком поспешном отбытии Принца нет. Скорее всего, кавалерийский рейд французов перешел границу.

— Уверен, к утру мы узнаем причину, — сказал д`Аламбор и повернулся к Люсиль, чтобы налить ей бокал вина.

Люсиль вдруг побледнела. Она широко-раскрытыми глазами испуганно смотрела через открытые двери столовой, в которых вдруг появился Шарп.

Шарп все-таки явился на бал. Он стоял, жмурясь от яркого света, потертый англичанин среди танцующих шотландцев.

— Боже всемогущий! — д`Аламбор в ужасе воскликнул он и уставился на своего друга.

Над столами повисла тишина, и гости повернулись в сторону стрелка, который обводил взглядом сидевших в зале в поисках какой-то конкретной персоны. Женщины при виде его ахнули, волынки, издав последние ноты, замолкли, а шотландцы прекратили свой танец.

Шарп явился на бал, но был весь в крови. Лицо покрыто пятнами пороха, а мундир — кляксами засохшей крови. Каждый тут носил белые бриджи и шелковые чулки, и солдат, явившийся с поля боя, окровавленный и грязный, выглядел как привидение.

Джейн Шарп вскрикнула; это был последний звук перед тем как зал погрузился в тишину.

Люсиль привстала, будто бы, чтобы показаться Шарпу, но он заметил герцога и, не обращая внимания на эффект, произведенный им, начал пробираться к нему между столами.

Герцог вздрогнул от запаха пороха, крови, пота и сыпавшейся с мундира Шарпа травы. Он отвел стрелка в сторону, чтобы их разговор никто не услышал.

— В чем дело? — нетерпеливо спросил Веллингтон.

— Я только что приехал с перекрестка Катр-Бра. Это к северу от Шарлеруа на брюссельской дороге. Французы прибыли туда на закате, но люди Принца Веймарского отогнали их. Принц Бернард убежден, что утром они ударят большими силами. — Принц Бернард не сказал этого, но Шарп решил, что будет убедительнее, если будут думать, что это мнение Принца, а не его собственное.

Герцог смотрел на Шарпа пару секунд, увидел засохшую кровь на его куртке и спросил.

— Вы ранены?

— Это от мертвого француза.

Герцог вытер рот салфеткой, затем очень тихо спросил у хозяина дома.

— В этом доме есть подробная карта?

— Наверху, сэр. В моей спальне.

— Есть ли там лестница с черного хода?

— Разумеется.

— Позвольте нам взглянуть на нее? — Веллингтон взглянул на своего помощника, сидевшего поблизости. — Всех офицеров отправьте в их полки, — тихо сказал он. — Пойдемте с нами, Шарп.

Наверху, в комнате, заполнившейся офицерами, два герцога склонились над картой, пока Шарп докладывал. Веллингтон нашел деревню Флеру, где пруссаки столкнулись с французами. Для герцога это были первые новости о том, что французы свернули с брюссельской дороги, чтобы отрезать прусские войска от британских. Это были плохие новости, но отнюдь не ужасные. Герцог планировал собрать как можно больше своих людей и выйти на рассвете во фланг французов, чтобы помочь Блюхеру, но Шарп принес и гораздо худшие новости. Французы подошли близко к Катр-Бра, и из-за этого запланированный марш Веллингтона не мог быть осуществлен. Теперь, чтобы помочь пруссакам, Веллингтон должен отодвинуть французов. Брешь между прусскими и британскими войсками все еще была невелика, хотя новости Шарпа доказывали, что Император просунул между двумя створками носок башмака и утром он навалиться на них всем телом.

Веллингтон покусывал губы. Он ошибся. Наполеон отнюдь не стал маневрировать возле его правого фланга, а пошел в стык между союзными армиями. Герцог закрыл глаза, выпрямился над картой и очень тихо сказал.

— Клянусь Богом, Наполеон меня одурачил! Он выиграл двадцать четыре часа, — в его голосе прозвучала боль.

— Что вы намереваетесь теперь делать? — спросил побледневший герцог Ричмондский.

— Армия сосредоточится в Катр-Бра, — казалось, что Веллингтон говорит сам с собой, как бы вслух нащупывая решение проблемы, — и если мы не сможем сдержать его там, то, — герцог скользнул взглядом по карте и продолжил, — то я смогу сразиться с ним…, — он снова помолчал, склонившись над картой, — … вот тут. — Он твердо впечатал палец в лист карты.

Шарп сделал шаг вперед и посмотрел на карту. Палец герцога указывал на другой перекресток, гораздо ближе к Брюсселю и чуть-чуть к югу от деревни со странным названием Ватерлоо.

— Он одурачил меня! — опять сказал герцог, но на этот раз с уважением к своему оппоненту.

— Одурачил? — герцог Ричмондский был обеспокоен.

— Мне нужно два дня, чтобы собрать армию, — объяснил Веллингтон, — войска рассредоточены, а императорская армия уже у порога. В общем, он нас одурачил. Шарп! — герцог внезапно повернулся к стрелку.

— Сэр?

— Похоже, вы оделись для танцев. — Это была мрачноватая шутка, и герцог смягчил ее улыбкой. — Благодарю вас, Вы доложите Принцу Оранскому, я полагаю?

— Я возвращаюсь к Катр-Бра, сэр.

— Без сомнения, мы с вами там встретимся. Благодарю вас еще раз.

Шарп неуклюже поклонился.

— До свидания, сэр.

Герцог Ричмондский скорчил гримасу, когда Шарп покинул комнату.

— Опасный тип?

— Вышел из рядовых. Однажды спас мне жизнь, — он так это сказал, будто был недоволен и тем, и другим. — Но будь у меня десять тысяч таких как он, то клянусь, к завтрашнему полудню я бы разбил Наполеона. — Он снова посмотрел на карту, с полной ясностью осознав, как легко и просто Император разделил союзные армии. — Просто великолепно сделано, клянусь Богом, — сказал он, — просто великолепно.

Вышедшего из спальни Шарпа сразу же окружили озабоченные штабные офицеры. Стрелок отмахнулся от их вопросов, спустился по лестнице, ведущей в холл, в котором царил хаос: множество офицеров требовали подать кареты и привести лошадей. Шарп внезапно почувствовал огромную усталость и остановился на лестнице, не желая протискиваться сквозь эту толпу.