Заглянуть в пустоту - Ира Берсет

Он оглянулся. Убедившись в своём одиночестве, лёг на траву и посмотрел в бездонное небо. «Что-то я упускаю. Чего-то не вижу, чёрт возьми! Кто этот парень, которому Потоцкая передавала фото? Зачем, в конце концов? Кому понадобилась фотография, на которой она совсем молодая? — На последней мысли Войт поперхнулся. На секунду ему показалось, что небо обрушилось на него и мешает дышать. Он резко выпрямился и схватился за голову, будто пытаясь удержать в ней мечущуюся в панике мысль. — Виолетта — это копия молодой Ларисы… Молодой… Молодой!» — он словно впервые услышал голос доктора скорой помощи, передаваемый послание Осиной: «… они одного типа…» — От нахлынувшего волнения закружилась голова. Всё услышанное и увиденное им за последнее время будто взорвалось в голове, мелькая лицами и фразами типа: «Не всегда с помощью логики можно добиться нужного результата. Иной раз алогичные действия достигают большего успеха, чем логичные, лишь потому, что человек не способен их понять… Страсть к чему-либо — это и есть мы, — то, что нас характеризует и выделяет из толпы… Если вы чувствуете, что клубок запутывается, значит, это так и есть… Кому-то это нужно… Я завжди бачила у неї в душi порожнечу… Но стоит смешать синий с маджентой — и она поглотит все тёмные спектры. Маленькая хитрость, а такой эффект!»

В институте, где училась Потоцкая, удалось отыскать преподавателя, который хорошо помнил её курс. Более того, он собирался посетить завтрашнюю встречу выпускников, куда был любезно приглашён бывшими студентами. В голове Войта всплыла случайная встреча на кладбище с однокурсницами Ларисы. «Всё верно, женщины говорили, что наметили мероприятие на начало августа!» Как это было кстати! Сам случай шёл ему навстречу, укоризненно тыча носом в факты, от которых он с такой лёгкостью почти отказался.

Марк Николаевич подошёл к ресторану «Росинка». У нарядного входа толпилась кучка людей с сигаретами, о чём-то оживлённо беседуя. Войт обошёл весёлую компанию и вошёл в вестибюль, внимательно рассматривая заведение. Давно он здесь не был, но место хранило свою особую атмосферу, благодаря которой удерживалось на плаву уже более двадцати лет. Курильщики, громко смеясь, прошли мимо него, обдав терпко-горькой смесью табачных запахов. Группа симметрично разделилась: одни повернули в уборную, а другие направились по лестнице на второй этаж.

— Ребята, где вы ходите?! — из зала выпорхнула маленькая женщина с пышной причёской. — Всё готово для фильма. Только вас ждём! — бойко прокричала она и исчезла за дверью.

Компания загудела и ускорила шаг. Марк Николаевич последовал за ними. Просторный светлый зал с большим п-образным столом в центре был аккуратно декорирован цветочными икебанами и картинами. Изысканный вкус, дорогой вид… Встроенный в стену проектор мигал чёрно-белым глазом в ожидании киноленты, заставляя присутствующих убавить звук голосов до шёпота. Войт остановился у двери. Его внимательный взгляд пробежался по нарядным людям и с одобрением остановился на женщине в синем платье. Это была та самая Наталья, с которой он не совсем вежливо поговорил на кладбище. Свет, моргнув несколько раз, уступил место темноте и весёлой музыке. На экране заплясали цветные буквы, стали появляться одно за другим юные лица, фотографии с интерьером учебных аудиторий сменялись любительскими снимками, сделанными в студенческих трудовых лагерях. Марк Николаевич не сразу узнал Ларису. Он по привычке искал невысокую стройную блондинку, цепляясь взглядом за каждую светловолосую девушку. И только когда проектор приблизил лицо Потоцкой, он удивлённо открыл рот. С экрана на него бежала рыжеволосая улыбающаяся девчонка в летнем лёгком платье. Видение было коротким, даже мимолётным, но мужчине этого хватило, чтобы увидеть в нём нынешнюю Виолетту. Память сразу же нарисовала утро на мосту, а руки вспомнили тонкую ткань, обвивающую холодное тело девушки. Неужели совпадение? Но если тождественность внешности можно было как-нибудь объяснить, то одинаковые платья логике поддаваться не хотели.

— Добрый вечер, — томный, слегка лукавый взгляд сканировал непрошенного гостя. — Вы пришли, чтобы снова устроить допрос? Очень не хотелось бы портить вечер…

— Здравствуйте, Наталья. Вам бояться нечего. Уверяю Вас, я учёл свои ошибки. Так что примите мои извинения, — подыгрывая её настроению, пошутил Войт.

— Ну, что Вы, наоборот, это мы Вас должны благодарить за поданную идею с фотографиями. Видите, получилось очень мило. Хотя пришлось потрудиться, пока собрали весь материал, а потом выбрали из всего самое интересное. Хотелось, чтобы получилось не только увлекательно, но и на уровне. А я по образованию — бухгалтер, творчество — это совсем не обо мне! — тараторила Наташа, украшая щёки довольным румянцем.

— Да, в таком деле творческий подход необходим, — Марк Николаевич пытался поддержать разговор, размышляя, как аккуратней перейти к интересующей теме.

— Творческий подход — это когда совершаешь ошибки. Это о нас! А вот искусство или профессионализм — это когда точно знаешь, что нужно сохранить, как преподнести, что выбрать. Ну, ничего, здесь же Оскар не вручают! — засмеялась она и обернулась на погасший экран, а Войт подумал, что за десять лет гражданской сытой службы он явно деградировал от профессионализма к творческому подходу. Именно поэтому так долго копается, не зная, что выбрать, кому верить, где искать… Когда женщина снова посмотрела на гостя, её улыбка сменилась грустью, опустив уголки коралловых губ. — Очень жаль, что не все смогли разделить нашу радость… Но мы их помним… Они для нас останутся вот такими молодыми и беззаботными.

— Я даже подумать не мог, что у Ларисы Владимировны в юности были рыжие вьющиеся волосы, — подхватил ностальгические нотки Войт, мысленно поблагодарив собеседницу за то, что она первой завела разговор об интересующей его теме. — Не узнал её сразу… В платье посреди поля… Это кадры из трудового лагеря — не иначе.

— Да! После первого курса. У неё были шикарные длинные волосы, вьющиеся от природы! И это платье, кстати, любимое. Она его часто носила.

— А я её узнал уже блондинкой и со стрижкой.

— Всё меняется: мода, вкусы, принципы.

— Это точно, — согласился с ней Войт и, воспользовавшись грянувшей музыкой, призывающей к танцам, поспешил откланяться.

Марк Николаевич сидел в своей квартире в полумраке и отрешённо смотрел в приглушённый телевизор. Транслировали матч, которого ещё два дня назад он ждал с нетерпением. Теперь взгляд равнодушно пронизывал зелёное поле с мечущимися футболистами и зависал где-то в далёком пространстве. Он ждал следующего дня. Завтра он собирался начать всё сначала, как и советовала ему Татьяна Анатольевна. Он снова отправится в Мерло, место рождения Виолетты, откуда и начинал свои поиски. Войт ещё раз посмотрел на старое фото, найденное им в сгоревшем доме Коваленко. Улыбающийся мужчина обнимает за талию темноволосую женщину с усталым лицом, а маленькая девочка с большими серыми глазами держит перед собой за лапы плюшевого медведя. Такое впечатление, что этих людей ничего не объединяет, они по какой-то нелепой случайности оказались вместе. Даже игрушка выглядит лишним аксессуаром, бестолково пялящимся пуговками-глазами куда-то в пол. Марку Николаевичу стало не по себе. Он убрал фото в карман и поплёлся в душ, чтобы смыть неприятные ощущения.

Солнце беспощадно жарило с самого утра. Даже открытые окна автомобиля не могли разбавить плотный горячий воздух хлёсткими ударами ветра. Пришлось включать кондиционер, к услугам которого Марк Николаевич прибегал редко и неохотно. Когда он подъехал к уже знакомым обугленным стенам, баба Вера сидела в тени под сливой на небольшой скамье и перебирала травы. При виде непрошеного гостя она насторожилась, но потом узнала Марка и поспешила навстречу. От неё, как и в прошлый раз, вкусно пахло пирожками, но приглашение отобедать Войт всё-таки отклонил, ссылаясь на кучу дел. Как он и предполагал, фотографий Виолетты у бабки не оказалось. Не отыскал он их и под чёрной грудой обгоревших предметов. Найденное им фото, видимо, уцелело совершенно случайно. Или было единственной семейной фотобиографической реликвией семьи Коваленко. Первый пункт в намеченном плане Марка Николаевича не сработал, и он тут же приступил к осуществлению второго. Попрощавшись с бабой Верой, он с пакетом ватрушек (с пустыми руками всё же не удалось уйти) отправился в село Кленовое, где находилось учебное заведение, приютившее когда-то Виолетту Коваленко.

Школа оказалась достаточно большая, светлая и опрятная. Во дворе располагался коротко стриженый газон с встроенными круглыми клумбами, которые пестрили разноцветными «анютиными глазками» и жёлтыми маргаритками. Старые заасфальтированные дорожки хоть и собрали на своих спинах длинные глубокие трещины, но выглядели чистыми и ухоженными. Перед входом висела табличка с девизом: "В главном — единство. В спорном — свобода. Во всем — любовь". Войт одобрил фразу и отметил про себя положительное первое впечатление от школы. Он отправился в учительскую, в которой, по словам консьержки и уборщицы в одном лице, должен был кто-то быть. Оказалась там маленькая пухлая женщина с короткой пушистой стрижкой и в массивных очках, которая перебирала огромную кипу папок, постоянно что-то черкая в блокноте. Она подняла голову, затем передвинула очки на лоб и вопросительно взглянула на незнакомца: