Ферзи - Татьяна Чернявская

Араон со стоном опустился в глубокое отцовское кресло. Если бы кто-нибудь знал, насколько его натуре претила столь алкаемая всеми Старшими Мастерами должность! Если бы был хоть кто-то достойный доверия настолько, чтобы сгрузить на него всё многообразие обязанностей! Если бы можно было вытащить брата, что всегда был столь неравнодушен к власти и общественному положению! Как много если…

Несмотря на похмелье, мужчина прекрасно понимал, что торжественное возвращение старшего брата, из чьей груди не так давно выколупали зазубренный арбалетный болт, не слишком облегчит ему жизнь, а лишь добавит головной боли в плане охраны и обслуживания беспомощного родственника. Он так и видел закатывающую глаза в нервном припадке маман, воющую белугой Дильку и стаю целителей, стервятниками кружащих над поместьем. А за ними бы уже пошли и обиженные Старшие Мастера, ученики, коллеги, пронырливые и вездесущие писаки свитков, ищейки, фанатики, наёмные убийцы. И не известно ещё, с кем из этого списка встеча будет для их семейства пагубнее. Новому Главе Совета Замка Мастеров ещё повезло, что старший брат проявил благоразумие и согласился побыть для общественности без вести пропавшим, а не стать потенциальной мишенью для неизвестно кого. Конечно, мозгов и определённой тяги к подковёрным играм умного и практически образцового Мастера-Алхимика будет очень не хватать, особенно в ближайшее время, но никто же не помешает найти безопасный способ связи.

По счастью, мелкие торговцы дурью, что сбывали саморощенный продукт, оказались не столь бесполезными охламонами, как выглядели. В слегка запуганном состоянии от встречи с такой близкой властью высшего порядка, они так легко поддавались влиянию, что грамотно обработать расшатанную психику было делом не сложным, но до омерзительного морудным. Ихвор успешно взялся за это дело после первого же пробуждения, заставив засекретить и обезопасить подвальчик для варенья, выращивания и приготовления дурман-травы и отправить Главе координаты. В последнем, конечно, не обошлось без самодеятельности, вылившейся в бросание камней и требование денег, но после наглядной демонстрации с холлемом серьёзности намерений для их компании других внушений не понадобилось. Не обделённые смышлёностью господа производители одурманивающих веществ с радостью пошли на сделку с совестью и бандитской честью (другой эмоции под хмурым и откровенно угрожающим взглядом профессионального боевого чародея они и не могли выказать), согласившись обеспечивать комфорт и неприкосновенность высокопоставленному страдальцу. Лекарское внимание Ихвору и без того было гарантированно, поскольку едва не прибитый Арном старик оказался не только дедом самого адекватного из троицы, но и отставным целителем, выгнанным с поста за пьяную драку с начальником стражи. Как бы ни «любил» Араон Важич представителей целительской братии, но наличию в окружении брата этого старикана был чрезвычайно рад.

Признаться, в данный момент Глава Совета и сам был бы не против заиметь поблизости кого-нибудь, на подобии Милаха. Только, пожалуй, не такого пропитого. Бок болел, а заветная банка «замечательных соплей», приготовленная подчас даже чрезмерно заботливой Алькой ещё в Сосновском, осталась под надёжной защитой его персонального сейфа в «Золотом поселении». История с предательством тётки заставила молодого человека не только качественно пересмотреть взгляды на жизнь, но и перестать верить своему окружению. И, что бы ни говорил здравый смысл, уже чародей не мог заставить себя раскрыть кому-нибудь плачевное состояние здоровья или допустить постороннего к заживающему телу. Регенерацию, от греха подальше, пришлось свернуть, и сон на неудобном диване жестоко отыгрался на больном организме.

Молодой человек с кряхтением поднялся и побрёл обратно в надежде на тазик чистой воды и немного зубного эликсира в какой-нибудь общей умывальне. Если через полчаса он не приведёт себя в порядок, мамочка, наплевав на траур, устроит редкостнейший скандал. А в том, что она через полчаса будет здесь можно было не сомневаться, не даром же Ризова числилась в лучших подругах Альжбетты Важич. Проволакиваясь по ставшему спальней коридору, Арн ещё раз бросил взгляд на новую деталь интерьера.

— И зачем-то же мне это понадобилось? — задумчиво отметил Мастер, глядя на распотрошенный и съеденный наполовину кусок лососины, гордо раскинувшийся на спинке дивана.

Он был в курсе собственной вредной привычки при любом мало-мальски серьёзном мыслительном процессе поглощать что-нибудь солёное килограммами, чего при обычной пьянке за ним никогда не водилось. Появление любимой рыбы вблизи его нового кабинета наводило на ряд серьёзных подозрений. Чародей, вмиг забыв о благих порывах к чистоте и благопристойности, плюхнулся на диван. Соизмеряя расположение рыбы с длинной руки, Арн тщательно вымерил своё вчерашнее положение тела и попытался вспомнить собственный ход мыслей, наперекор похмельному упадку. Воспоминания не спешили радовать своим посещением, ясность мысли не восстанавливалась и чистота сознания приобретала кристальную структуру.

— Что же я имел в виду? — нахмурился Арн и машинально запихнул в рот отщипнутый ломтик жирного розового мяса.

Рассеянный взгляд чародея блуждал по стенам и потолку, выискивая что-нибудь достаточно знаменательное для восстановления вчерашней работы мысли, пока неожиданно не натолкнулся на любимую отцовскую карту. Артэмий Важич с каким-то трепетным благоговением относился к ней, словно кусок материи был не зачарован, а одушевлён. Вид открывшегося с данного ракурса святотатства настолько шокировал, что напряжённо жующий молодой человек едва не прикусил собственный палец. Знакомые с детства абрисы родного княжества, раскинувшиеся на полотнище карты, оказались безжалостно истыканы острыми рыбьими костями. Не равномерно: полупрозрачные кости, то сбивались целым скоплением, то возвышались поодиночке, то образовывали целые линии и дорожки. Некоторые метки вылезали за государственные границы и извивались в пределах соседних держав. На первый взгляд проявленный вандализм казался бессмысленным. Чем дольше Араон рассматривал творение собственного бреда, тем яснее становилась прорисовка картины и тем сильнее росло внутреннее удивление.

— Триликия меня раздери, — немного шокировано прошептал молодой человек, когда наконец-то начал понимать смысл опознавательных меток, — я же гениален…

Пересекая линии энергетических токов, игнорируя города и дороги, тянулась паучьим клубком альтернативная разметка, беспорядочная и от этого более гениальная. Хотя память и не смогла найти ей аналогов в том более чем умеренном наборе теоретических знаний, что всегда был характерной чертой всех боевиков, чутьё, списанное самим Арном на интеллектуальное озарение, подсказывало, что такая разметка их славной державы не случайна и имела место быть в других условиях. Может, это и было правдой, может, молодому человеку очень не хотелось принимать, что он в пьяном угаре испортил любимую вещь отца, но идея в подсознании чародея засела накрепко. Лихорадочно отрывая очередной кусок солёной лососины и как-то спешно запихивая его в рот, Араон затолкал под диван предательскую бутылку и что есть мочи крикнул, не щадя больную голову: