Двойной удар - Владимир Поселягин

Пришлось стать одним из многих на улицах Кырыма, и мне это, честно говоря, не очень понравилось. В облике богатого боярина было куда комфортней. Известность такая хорошая штука, что просто удобно. Идешь по улице, и прохожие, увидев тебя, сразу же прижимаются к стенам. Не дай Аллах, чтобы непонятный, а оттого опасный русский заметил тебя.

Теперь же приходилось продираться через толпу. Почему-то тут преобладала игра «толкни соседа», и пока я шел к дому начальника стражи, то отбил все плечо, сталкивая с дороги наглецов, посылающих мне в спину проклятия. Забавная у них игра, не сразу, но мне понравилось. Надо будет почаще гулять по городу в таком виде.

Тут совсем рядом с поворотом, за которым и находился нужный мне дом, кто-то ухватил меня за плечо — хорошо, что чуть выше локтя, за низ кольчуги не взялись, а то вся маскировка слетела бы — и, развернув, рявкнул в лицо:

— Куда так торопишься?! К Аллаху?! Смотри, кого толкаешь! — показал остановивший меня стражник на растянувшегося на дороге дородного мусульманина в дорогих одеждах. А я что, виноват, что этот толстяк перся посередине не особо широкой улицы, отчего прохожим приходилось прижиматься к стенам, боясь даже задеть его.

— Стража! — завизжал он, наливаясь краснотой. — В тюрьму его. Плетей!

— Я случайно, — заканючил я, подобострастно кланяясь то стражнику, то толстяку. — Меня хозяин за лекаркой послал.

Причиной моего нестандартного поведения были десять стражников, которые вышли с улицы, где находилась моя цель, вот и пришлось менять планы. Прорваться-то я прорвусь без проблем, но зря потрачу время и наделаю много шума. Раз не получилось, зайдем с другой стороны. Где может быть Силантий, если жив, конечно? В тюрьме, вот туда и отправимся.

Стражник ухватил меня под локоть и, грозно покрикивая на окружившую нас толпу, повел меня к центру старой столицы. Кстати, сочувствовала толпа в основном мне, интересно, кто этот толстяк?

До тюрьмы пришлось топать минут тридцать. Можно было быстрее, но этот идиот поперся через вещевой и продовольственный рынок, который находился в старом районе. К тому же нас там пытались ограбить. Заметив, что по поясу стражника прошлась чужая рука, я обернулся и заметил парня лет шестнадцати с перевязанной рукой.

Поняв, что его обнаружили, воришка тут же скрылся с кошелем стражника. Проводив паренька внимательным взглядом, я мысленно хмыкнул, никак не думал, что снова встречу его. Лица воришки, когда впервые попал на рабский рынок, я не видел, но сломанную руку вспомнил. Этот был тот самый воришка, зуб даю.

Кстати, пока мы шли, я заприметил, что чем мы ближе к цели, тем больше стражников патрулируют улицы.

Когда мы вышли на площадь, моего конвоира окликнул один из таких патрулей:

— Что, Ханиф, поймал русского двуручника? — спросил старший патрульный в отличной кольчуге. Блин, это была одна из моих кольчуг, оставшихся в повозке. Все, хана им. За свое добро я любому горло перегрызу.

— Конечно, не видишь, что ли? — поднял он мою руку и потряс, как куклу, от чего я споткнулся от неожиданности.

— Ха-ха-ха. Когда будешь получать золотой от мурзы Агдаль-оглы, вспомни обо мне. Я знаю, где лучшие русские рабыни. Они такие ласковые.

— Я тоже знаю, — недовольно буркнул стражник, продолжая тащить меня дальше, не обратив внимания на то, как я вытираю рукавом мокрый лоб.

«Гады! Шутники долбаные! Не могли другое время найти для приколов. Я чуть не сорвался и не располосовал их всех», — мысленно простонал я, костеря весельчаков.

Мой рывок мог быть последним, я, конечно, неплохой сабельник, но на площади собралось около сорока стражников. Они могли банально задавить меня массой. Мелкими группами они были мне не страшны, но масса — это сила.

Меня несколько забавляла ситуация, когда меня, вооруженного с ног до головы, тащили к себе в нору. Просто так я бы хрен туда попал без большой бучи, а тут сами ведут.

Мы подошли к большому двухэтажному зданию, оштукатуренному, но не окрашенному, отчего оно имело коричнево-серый цвет. Маленькие полукруглые окна стекол в основном не имели и были закрыты плетеными рамами.

Пройдя мимо трех стражников, которые негромко болтали у служебного входа, мы через ворота попали во двор, там я заметил наш пустой тарантас. До сих пор запряженный коняшка, лениво отмахиваясь хвостом от мух, уже накидал приличную кучку навоза. Давно стоит.

Во дворе было пусто, однако я продолжал идти за стражником, с интересом стреляя глазами туда-сюда, стараясь не крутить головой. Лишнее внимание к собственной персоне мне пока привлекать не нужно.

Пройдя мимо главного строения, мы подошли к другому зданию, одноэтажному. Махонькие, забранные решеткой оконца на уровне земли, подсказывали, что это и есть тюрьма.

Потянув на себя дверь, стражник вошел внутрь, таща меня за собой.

— Ханиф, кого ты на этот раз приволок? — спросил вышедший из боковой комнаты толстый стражник в измаранной маслом броне. Он держал в руках глиняную кружку и, отхлебывая, вопросительно смотрел на моего сопровождающего.

«Начальник смены? А что, вполне может быть. Большая связка ключей на поясе, кинжал, дубинки не вижу, должно быть еще что-то для усмирения узников. Что-то не летальное», — прикинул я, рассматривая новое лицо.

— Этот медун толкнул уважаемого Абиль-абыя.

«Медун» на местной фене приравнивается к нехорошему человеку — редиске. Это, конечно, мой перевод, не обидный. В действительности же что-то вроде сына ишака, точно не скажу.

— Ого. Самого старшего дознавателя? Как всегда, плетей — и в камеру к бандитам для развлечения?

— Он так и велел, — равнодушно пожал плечами мой сопровождающий.

— Это мы быстро, — хмыкнул тюремщик и, повернувшись, заорал куда-то в глубь темницы. К сожалению, куда, было не совсем понятно, света не хватало, но часть перил ведущей вниз лестницы рассмотреть я успел. — Орг, шайтан тебя побери, тут тебя работа ждет!

Все это время как фон слышались голоса из той комнаты, откуда вышел тюремщик, и стук игровых костей, изредка прерываемый возгласами радости или огорчения. Видимо, остальные убивали время за игрой.

— Орг? Он же плохой кат, — поморщился мой сопровождающий.

— Наоборот хороший, одним ударом до кости, — возразил тюремщик, прислушиваясь. По лестнице топал кто-то явно тяжелый.

— Орг, что там с этим русским? Сказал? А то мурза очень ждет сведений.

— Орет, кричит, но, видимо, действительно ничего не знает, — удивительно тоненьким голосом ответила массивная фигура палача.

«Вот урод, это он про Силантия! Значит, жив еще!» — взбешенно подумал я. Пора было действовать.