Опасные драгоценности - Татьяна Витальевна Устинова

– У меня тут все, – произнесла она с виноватой улыбкой. – И это я не смогу забрать с собой.

– Что все? – не понял он.

– Друзья, дело. Я ведь работаю здесь на полставки культработником. Заведующая уговорила органы соцзащиты трудоустроить меня, и я тружусь. В полную свою силу. Как я все и всех брошу? Они мне верят. Ждут моих вечеров. Каждую субботу. И есть один человек, который… Он не сможет без меня, Гошенька…

Она покраснела. И ее седые мягкие волосы, по-прежнему непослушными прядями вьющиеся возле висков, мягко качнулись.

– Я останусь, прости.

– Ба, ну как же так?! – Он опустился перед ней на колени, взял ее ладони, прижал к лицу. – Я только нашел тебя и снова…

– Все хорошо. Все хорошо, милый. Будешь приезжать. Навещать меня. Я счастлива была видеть тебя.

Она встала, заставила его подняться. И принялась совать ему в руки небольшой узелок.

– Что это, ба?

– Взгляни, – попросила она со странной улыбкой.

Он осторожно развернул и заглянул.

– Ба! Да это же те самые пуговицы! Из того голубя! Ты их сохранила? Надо же… – Игорь рассмеялся, вспомнив, как делал из них длинную-предлинную дорожку на полу.

– Это тебе на память, на жизнь, – тихо проговорила бабушка и сонно зевнула. – Прости. Режим. Жду в следующие выходные вас с отцом. Ну и мама… Если пожелает. Пусть приедет…

– Они не очень ладили, – рассказывал Игорь на обратной дороге. – Вечное противостояние между невесткой и свекровью. Какими бы умными ни были эти две женщины, противостояние было, есть и будет. Но мама все равно к ней собирается. Расплакалась, когда я ей позвонил. Ну бабушка! Ну молодец! Работает! Ухитрилась найти там работу, а!

– И любовь, – тихо обронила Маша. – Она нашла там любовь…

Машка через сорок километров уснула. И проспала всю дорогу, которая почему-то оказалась вдвое короче. Ехали не там. Грибник был прав. Добравшись до города, Игорь решил не останавливаться на ночлег и поехал прямиком до места.

К старому дому, выстроенному его прадедом, они подъехали в девять утра. Машка выспалась, Игорь вымотался и сразу после душа ушел спать. И проспал почти до вечера.

Проснувшись, пошел на запахи из кухни. Машка хлопотала у плиты, жарила мясо с овощами. На кухонном столе длинным ручейком лежали пуговицы, которые подарила ему бабушка на память.

– Игралась? – спросил он, целуя Машку в макушку.

– Игралась, размышляла. – Она обернулась на него, чмокнула в подбородок.

– Размышляла о чем?

Он сел к столу, взял самую крупную пуговицу, которая всегда у него лежала первой. Машка положила ее в хвост. Он поменял.

– О том, почему твоя бабушка вдруг сохранила эти пуговицы? Почему, когда дарила тебе, сказала, что тебе это на память и на жизнь?

– И до чего додумалась? – Игорь втянул носом запах. – Давай уже на стол накрывай, есть хочу. Где узелок? Хочу убрать пуговки туда же.

– Погоди…

Маша выключила плиту. Присела к столу. Взяла одну из пуговок, покачала в ладони, будто взвешивала.

– Никогда не задумывался, почему они не очень легкие, Игореша?

– Старинные потому что. Не было тогда такого легкого пластика и…

– Не-а…

И Машка, швырнув пуговку под ноги, резко опустила на нее каблук домашней туфли. Раздался слабый хруст. Она убрала ногу. Нагнулась. Порылась в цветных пластиковых скорлупках и через мгновение положила перед ним на стол камешек чистейшей воды.

– Вот почему, Игореша. Все эти пуговицы оставила тебе на жизнь бабушка в качестве приданого. А твой дядя Валера и знать не знал, с чем выпроваживает из дома свою мать.

– С чем?!

Он таращился на цветной ручеек из пуговиц на столе и не мог поверить, что все это – драгоценные камни старой барыни, которыми она расплатилась за свою жизнь и жизнь своей семьи.

– С целым состоянием, Гошенька. – Маша улыбнулась, сгребла пуговки в кучу и спросила. – Ну, уже подумал, как распорядишься?

– Что скажешь? – Он вообще ничего не понимал, растерялся.

– Я думаю, что забор у дома, где живет твоя бабушка со своими друзьями, отвратительный, – принялась загибать она пальчики. – А также крыша старая. Актовый зал никуда не годится. Что это за старый стол под зеленым сукном? Бэ-э! И еще ландшафт! Я бы посадила там…

Она очень хорошая – его девушка, подумал он. Пусть даже ее иногда бывает слишком много и она мешает ему думать своей болтовней. Она очень хорошая. И не корыстная. И очень надежная. А это точно не продается. Ни за какие деньги. Даже за то огромное состояние, которое сейчас беспорядочно валялось перед ними на столе.

Наталья Барабаш

Алмазная звезда  императрицы

Встреча с соотечественниками

Я думала, такие типажи уже давно вымерли. Но на рецепции «Гранд-отеля», одного из самых роскошных в Вене, перед нами стояли именно они. Компашка из старых анекдотов про богачей.

Молодой спортивный мужчина, с черным ежиком волос и острым подбородком, в мятых спортивных брюках, что-то мычал девушке за стойкой и махал руками. Так он пытался донести до нее знание, что заранее зарезервировал номер.

На одной руке у мужика болталась куртка от Гуччи, на другой – высоченная брюнетка модельной внешности с копной роскошных волос и надутыми губами: казалось, эти ищущие губы вот-вот сами на вас прыгнут.

Рядом гордо озирала окрестности чопорная дама в больших очках. На ней все было в тон: коричневая норковая шуба, бежевая сумочка, сапоги, перчатки. Дама хотела выглядеть по-европейски элегантной, но именно дотошная тщательность в подборе наряда сразу выдавала в ней чужака.

За спинами скульптурной группы под названием: «Бабло нечаянно нагрянет» воздвиглись два амбала. Вернее, один амбал: крепкий мужик с крабистыми руками и веселыми приметливыми глазами. Второй был поменьше, похудее, рыженький, с открытым деревенским лицом. Они прикрывали мужику спину и демонстрировали полное равнодушие к окружающей их роскоши.

А роскошь била ключом: над головами переливались хрустальные люстры, вдоль широких мраморных лестниц стояли огромные вазы с нереальной красоты живыми цветами, беломраморные колонны на шахматном полу напоминали античные дворцы – так и казалось, что где-то рядом шумит древнегреческий пир.

– Что у вас за проблема? – наконец обратилась к мужику Машка.

Не было еще рядом с нами такой проблемы, куда бы моя подруга не сунула бы свой любопытный нос. Может, чтобы удовлетворить личное любопытство, она и стала в свое время журналистом, а потом и расследователем одной из ведущих газет.

– Бардак! – повернулся мужик к Машке и, несмотря на болтающуюся рядом девицу, окинул ее быстрым оценивающим взглядом. Так гурманы в ресторане, уже заказав блюдо, все