Рассказы из сборника Семь гонцов - Дино Буццати

Горджа испытывал непонятное томление, словно он уже много дней, да какое там дней - месяцы, годы знал, что окажется здесь, в этом, а не в каком-то другом кафе, именно в этот час. И по мере того, как он подходил ближе и ритм и мелодия становились все отчетливее, у него все сильнее и сильнее сжималось сердце.

Это была совершенно незнакомая ему музыка, и в то же время она давно сидела у него в мозгу, как гвоздь. Странная музыка, которую он уже слышал тогда на улице, а потом, вечером, дома. Но сейчас она звучала еще свободнее, горделивее и еще больше поражала своей буйной, какой-то грубой силой.

Она захватила даже этих невежественных людей - механиков, продажных женщин, официантов.

Покоренные, раздавленные, они слушали ее разинув рот. Гений! и имя этому гению - Риббенц. А друзья и жена делали все возможное, чтобы Горджа ничего не узнал, просто из жалости к нему. Этого гения человечество ждало по меньшей мере полвека, но им оказался не он, Горджа, а другой, его ровесник, до сих пор прозябавший в безвестности. Как отвратительна ему эта музыка, как хорошо было бы развенчать ее, осмеять и покрыть позором, показать, насколько она фальшива! Но она надвигалась, взрезая тишину, как победоносный броненосец. Да, скоро, должно быть, она покорит весь мир.

Официант взял его под локоть: "Простите, синьор, вам нехорошо?" Горджа действительно едва держался на ногах. "Нет, нет, спасибо".

Охваченный отчаянием, так ничего и не заказав, он вышел из кафе под дождь. "Святая мадонна!" - бормотал он, прекрасно понимая, что радости у него уже никогда не будет. Он даже не мог облегчить душу, поведав о своих страданиях богу: таких страданий бог не приемлет.

Величие человека

Был уже вечер, когда дверь погрузившейся во мрак тюрьмы открылась и стражники швырнули в нее маленького бородатого старичка.

Борода у старичка была белая и большая, едва ли не больше его самого. В мрачной, полутемной камере она распространяла слабый свет, и это произвело на сидевших в ней арестантов определенное впечатление.

Из-за темноты старичок поначалу не разобрал, что в этой яме он не один, и спросил:

"Есть здесь кто-нибудь?"

Ответом ему были смешки и злобное бормотание. Затем, в соответствии с местным этикетом, каждый представился.

"Риккардон Марчелло, - прохрипел кто-то, - кража с отягчающими обстоятельствами".

"Беццеда Кармело, - тоже глухим, словно из бочки, голосом назвал себя следующий, - мошенникрецидивист".

Потом пошло: "Марфи Лучано, изнасилование".

"Лаватаро Макс, невиновный".

После этих слов грохнул смех. Шутка всем очень понравилась: кто же не знал Лаватаро - отпетого бандита, руки которого были обагрены кровью многих жертв?

"Эспозито Энеа, убийство". В голосе говорившего явно слышалась нотка гордости.

"Муттирони Винченцо, - этот голос звучал и вовсе победоносно,Ц отцеубийство... Ну, а ты, старая блоха, кто таков? "

"Я... - ответил вновь прибывший, - по правде говоря, сам не знаю. Меня задержали, велели предъявить документы, а у меня никаких документов никогда и не было".

"Ха! Значит, бродяжничество, - сказал кто-то презрительно. - А как тебя кличут?"

"Зовут меня... Морро, по кличке гм-гм... Великий"

"Великий Морро, значит. Что ж, неплохо! - прокомментировал голос из темноты. - Имечко-то тебе немного великовато: его бы на десяток таких, как ты, хватило".

"Совершенно верно, - кротко откликнулся старичок. - Но моей вины тут нет. Эту кличку дали мне в насмешку, и теперь уж ничего не поделаешь. Скажу больше: у меня от нее одни неприятности. Вот, например... но это слишком длинная история..."

"Давай, давай, выкладывай! - грубо прикрикнул на старичка один из узников. - Времени у нас хоть отбавляй".

Остальные поддержали его. В унылых тюремных буднях любое развлечение казалось праздником.

"Ну, тогда ладно, - отозвался старик. - Бродил я однаж ды по городу - как он называется, неважно - и увидел богатые палаты и слуг, сновавших туда-сюда со всякими яствами. Наверное, тут готовятся к большому торжеству, подумал я и подошел поближе, чтобы попросить милостыню. Но не успел я и рта раскрыть, как какой-то верзила ростом не меньше двух метров хвать меня за шиворот и давай орать: "Вот он, вор, я поймал его! Это он украл вчера попону у нашего хозяина. И еще наглости хватило вернуться! Ну, теперь-то мы тебе ребра пересчитаем!"

"Мне? - говорю. - Да я вчера был не меньше чем в тридцати милях отсюда. Как же так?"

"Я видел тебя собственными глазами. Видел, как ты удирал с попоной в руках", - закричал он и поволок меня во двор.

Я упал на колени и взмолился: "Вчера я был в тридцати милях отсюда. В вашем городе я впервые.

Слово Великого Морро".

"Что-что?" - закричал этот бесноватый, вытаращив глаза.

"Слово Великого Морро", - повторил я.

А тот бугай вдруг как расхохочется:

"Так ты Великий Морро? Эй, люди, идите сюда, погляди те на эту вошь, которую, оказывается, зовут Великим Морро! - И, обернувшись ко мне, спрашивает: - Да знаешь ли ты, кто такой Великий Морро?"

"Я сам Морро и никакого другого не знаю", - говорю. "Великий Морро,Ц заявляет мне негодяй, - это не кто иной, как наш почтеннейший хозяин. И ты, нищий, осмеливаешься присваивать себе его имя!

Ну, теперь тебе несдобровать! А вот и сам хозяин идет".

И верно. Привлеченный криками, владелец палат вышел во двор. Это был богатейший купец - самый богатый человек в городе, а может, и на всем белом свете. И вот подходит он ко мне, смотрит, расспрашивает, смеется: ему смешно от одной мысли, что какой-то нищий носит его имя. Потом он велит слуге отпустить меня, приглашает к себе в дом, показывает огромные залы, битком набитые сокровищами, и даже одну комнату с бронированными стенами, а в ней вот такие кучи золота и драгоценных камней, велит хорошенько меня накормить, а потом и говорит: "Эта история с именем, нищий старец, тем более удивительна, что и со мной во время путешествия в Индию однажды приключилось то же самое. Отправился я там на рынок со своим товаром, и люди, увидев, какими ценными вещами я торгую, сразу же столпились вокруг и стали расспрашивать, кто я и откуда. "Меня зовут Великий Морро", - отвечаю, а они, нахмурившись, говорят: "Великий Морро? Да какое же величие может быть у тебя, жалкий купчишка? Величие человека - в его уме. Великий Морро на свете только один, и живет он в этом городе. Он Ц гордость нашей страны, и ты, мошенник, сейчас повинишься перед ним за свое хвастовство".

Тут меня схватили, связали мне руки и повели к этому самому Морро, о существовании которого я и не знал. Он оказался прославленным ученым, философом, математиком, астрономом и астрологом, которого почитали чуть не как бога. К счастью, он сразу понял, что произошло недоразумение, рассмеялся, велел меня развязать и повел осматривать кабинет, обсерваторию, удивительные приборы, которые он изготовил собственными руками. Потом он сказал: