Мое идеальное убийство - Пронина Анна

Нет, конечно, кто-то поступал в местные вузы и колледжи, были и такие, кто уезжал учиться в Москву, например, в «железку» — Институт путей сообщения… Но в общей массе мечты одногодок были скучны, серы и, как казалось Соне, бесперспективны.

А Леня уже на первом свидании заявил:

— Сейчас я сисадмин, но планирую вырасти до технического директора. Еще я начинающий видеоблогер, ну и пара подработок у меня есть — монтирую видосы для соцсетей, клепаю программки для друзей…

Соня знала только, кто такие видеоблогеры. Остальные слова показались ей тарабарщиной. Но очень интересной.

Леня открыл меню «Шоколадницы».

— Так, на шпинат у меня аллергия, но котлеты из индейки, пожалуй, возьму. Стараюсь придерживаться ЗОЖ, знаешь ли. И вообще, я не очень люблю казенную еду в этих кафешках, домашняя лучше. — Он многозначительно посмотрел на Соню.

— О, я умею делать котлеты из чего угодно! — поспешила вставить она.

— Это хорошо, учту… Кофе будешь? Рекомендую латте с карамельным сиропом. Обычно девчонки от него без ума.

Соня кивнула. Леонид критично осмотрел ее фигуру.

— Ладно, смотрю, ты не толстая, тогда возьмем еще по штруделю.

В это время официант поставил перед Леней стакан воды. Тот сделал глоток и прошипел:

— Я всегда знал, что в этих кафе работают тормоза и неучи! — Он окликнул официанта и холодно, как барин холопа, отчитал его: — Постарайтесь запомнить — я просил теплую воду, а не холодную!

Официант смотрел на Леню виновато.

— И не перепутайте ничего в нашем заказе! — добил его Леонид.

Потом Леня заказал что-то еще из нелюбимой «казенной», как он выражался, еды. Потом еще. А Соня весь вечер ковыряла остывший штрудель с мороженым и мелкими глоточками отхлебывала латте с карамельным сиропом. Леонид казался ей почти что небожителем. В конце ужина он благородно предложил разделить счет пополам.

— Не хочу, чтобы ты подумала, будто я сексист или собираюсь затащить тебя в постель в качестве оплаты за эти посиделки, — сказал он ей, протягивая чек на несколько тысяч.

Деньги для Сони были большие, кофе и штрудель явно составляли в общей сумме мизерную часть, но девушка решила: если Леня не хочет ее «затащить в постель в качестве оплаты за ужин», это уже хорошо.

На следующий вечер он таки лишил ее невинности.

Собственно, он ни на чем не настаивал, ничего не просил и «щупать» Соню не лез. Он пригласил ее посмотреть кино на компьютере. В особенно трогательный момент Соня сама положила ему голову на плечо, а потом и тихонько чмокнула в щеку. Так все и началось.

Раздевшись и войдя в нее, Леня быстро кончил, совсем не причинив Соне дискомфорта, она даже не особенно поняла, что случилось. Но после всего он так нежно обнял ее, так трогательно уснул на плече. И как-то само собой получилось, что она осталась у него ночевать. Потом еще на одну ночь, и снова, и снова… Соня не заметила, как прошла первая неделя их совместной жизни.

Она готовила ему по утрам завтраки из диетических продуктов, тщательно сверяясь со списком аллергенов, который он для нее распечатал на офисном принтере. Он учил ее монтировать видеоролики на компьютере, объяснял, как вообще устроен ПК, показывал, как работают его мини-программы.

Рядом с Леней Соня чувствовала себя очень важной и нужной, она была готова служить ему, как служила ее мать отцу. Да, Леня не был военным, но у него чрезвычайно ответственная работа — аж в Москва-Сити!

Мечты как будто бы сбывались. Да, это не Кембридж, конечно. Но Соне казалось, будто то, что с ней происходит, намного круче Кембриджа. Ведь Кембридж существует только в учебниках по английскому языку, а Леня и Москва — вот они, настоящие.

После смерти Леонида Соня вернулась в Безымянную деревню.

Она стояла на пепелище усадьбы, в которой еще недавно жила Белла, и думала: «А что делать-то? Что делать дальше? И главное — зачем?..»

Когда ее парень умер, Соню словно внутренне парализовало.

В тот день, когда он выпал с балкона, соображения хватило только на то, чтобы стереть свое имя из предсмертной записки — пусть все думают, что он хотел умереть один. Кое-как протерла клавиатуру компьютера. Забрала свой маленький чемодан с вещами и как сумасшедшая выбежала из квартиры. Не остановилась даже, чтобы бросить прощальный взгляд на мертвое тело Лени. Где-то на соседних улицах уже выли сирены.

Сначала Соня приехала к подружке в съемную квартиру, но никак не могла перестроиться и начать жить в мире, где нет Лени. Неужели снова придется возвращаться к родителям?

От отчаяния Сонин разум причудливо перемешал воспоминания о роковом дне гибели Леонида. Парень превратился в героя, который защищал ее до последнего, а с балкона его скинул… конечно же, Борис.

Соня была орудием, жертвой обстоятельств. Борис — последняя сволочь, свихнувшийся художник, маньяк! Леня — герой, который хотел его разоблачить до того, как тот совершит первое убийство. Хотел остановить, но сам стал жертвой.

Борис Сахаров должен быть наказан, иначе Леня погиб зря. И она все сделает для того, чтобы отомстить Сахарову.

Заняв у соседки денег, Соня поехала на разведку туда, где разворачивалась печальная история из видеодневников, — в Безымянную деревню. Она должна узнать… Что? То, что позволит прищучить Мементо Мори и заработать на этом много денег. Не для себя. В память о Лене.

Но, оказавшись среди черных головешек усадьбы, Соня растерялась. Как действовать дальше, она понятия не имела.

Небо было беспросветно серым. В воздухе висела влажная взвесь, которая не превращалась в дождь, но и не исчезала, а делала мокрым и холодным все вокруг. Со дня пожара прошло не так много времени, от влаги пепелище все еще противно воняло гарью.

Какая-то бродячая собака обнюхивала черные бревна. Соня подошла поближе и увидела под ними небольшой фрагмент уцелевшей, но почерневшей от дыма кружевной ткани. То ли бывшая занавеска, то ли подол изысканного платья. Соня вспомнила Беллу из видеодневников. Какая красивая и страшная женщина! Интересно, где она теперь? И что делает? Очевидно же, что это не она погибла в пожаре.

Эти мысли заставили Соню поежиться и развернуться к сгоревшей пристройке, где жили Злата и ее нянька Маша. Захотелось спрятаться за закопченными бетонными стенами, будто Белла все еще была где-то рядом и наблюдала за ней — маленькой, беззащитной Соней.

Она неуверенно ступила на то, что осталось от пола в этом небольшом доме. Впрочем, по Сониным меркам, дом был очень даже большим. Раз, два, три, четыре… пять… Пять! Комнат. Плюс кладовка, плюс… Ага, вот это, кажется, комната Златы, совмещенная с просторным санузлом. Все помещения большие, без порогов, чтобы девочка могла там свободно перемещаться на инвалидной коляске.

Соня помнила из видео, что справа, ближе к выходу, находились кухня и гостевая ванная. А вот тут, наверное, жила Маша, няня Златы.

Пол в комнате няньки остался почти целым, хотя пламя зачернило все стены, сожрало обои. Искореженный сиротливый металлический каркас старой кровати указывал на спальное место, огромное пятно на стене когда-то, похоже, было ковром. Все вокруг было страшным, мертвым следом, полустертым отпечатком чужой жизни. Соня и себя сейчас чувствовала не совсем живой. Собственным призраком, запертым между мирами…

Пол под ее правой ногой скрипнул, и, не успев опомниться, она по пояс провалилась под землю.

Сердце забилось в груди, как сумасшедшее. Но, кажется, ничего страшного не случилось, она даже не поранилась. Соня поспешно выкарабкалась из ямы на ровную поверхность и только тогда поняла: она случайно обнаружила небольшой схрон.

На дне ямы лежала большая металлическая коробка вроде чемодана, которая, судя по всему, почти не пострадала от огня и температуры.

Соня расстелила на полу ветровку, легла на нее и очень осторожно свесилась вниз, в яму. Крышка коробки открылась без особых усилий. Внутри все было по 300 раз замотано в пленку. Человек, который это сделал, явно переживал, что вещи промокнут и заплесневеют, и не подумал о пожаре. В итоге полиэтилен от жара буквально прирос к предметам, которые должен был защищать. Различить, что находилось внутри слипшихся комков, было практически невозможно.