Глинтвейн для Снежной королевы - Нина Васина

– Что ж вы не дождались меня? – без намека на раздражение, с веселой укоризной спросил он.

– Здесь от моего дома пятнадцать минут на метро.

– Я бумаги просмотрел, с оперуполномоченным, выехавшим первым на место происшествия, поговорил, теперь ваша очередь поучить меня.

– Тогда для начала послушай жену. – Самойлов присел на батарею и включил диктофон: – «…Их никогда не найдут! Их сожрал лифт!»

– Пьяная, что ли? – озаботился Гоша.

– Есть такое дело.

– Как же мы тогда будем работать с основной подозреваемой?

– Никак, – насупился Старик. – Ее уже до нас уработали. А что, она основная подозреваемая?

– У ваших бывших коллег версия одна – жена. Хотя и не совсем доработанная версия. Зачем она избавилась от мужа и ребенка, если в деле нет явной связи на стороне? Неужели из-за страховки?

Самойлов подумал, что, может быть, он и потерял нюх к старости, но эта женщина была в таком шоковом состоянии от горя и так отчаянно храбрилась, что Старик отмел эту версию сразу. Он вызвал лифт, оглядел дверь квартиры напротив и посмотрел на часы.

Гоша тоже посмотрел на часы.

– Десять тридцать пять, – отрапортовал он. – Запомним. Я вошел со следователем Самойловым в лифт в десять тридцать пять. Сентябрь, суббота, ноль четвертый год.

– Зачем тебе?

– А вдруг вы раскроете это странное исчезновение за сорок три минуты? Побив рекорд нашего юриста Кравека – он в девяносто седьмом за сорок четыре минуты…

Самойлов уже не слушал, он полностью отключился, сосредоточившись на разглядывании стен лифта. Надписи на английском языке на стенах и потолке. Большинство – неприличные. Самойлов, не обращая внимания на подробное описание Гошей подвига юриста Кравека, включил диктофон и начал говорить:

– В лифте их убить не могли – его осмотрели до миллиметра, никаких следов крови или борьбы. Утро рабочего дня, в подъезде всегда народ. Все соседи опрошены. Их не видел никто. Если бы они вышли из подъезда – подошли бы к автомобилю. На улице в это время у своих машин находились два жильца из этого подъезда, по их показаниям – не подошли. Начать нужно с того, что они не выходили из подъезда. Лифт спускается вниз. По дороге он может остановиться, если кто-то внизу нажмет вызов. К ним могли подсесть. Один человек, в крайнем случае – двое… Отключить, затащить в одну из квартир с девятого по второй этаж. В восемь утра рабочего дня?… Не лучшее время для такой развлекаловки. Двадцать три квартиры. По две на площадке, кроме первого этажа, там – одна. Все квартиры семейные, двадцать квартир с детьми и стариками, две пустые – жильцы в отъезде, одна продается фирмой, тоже пустая. Осмотрены в день происшествия. Никаких следов. В подвал вход с улицы, чердак заперт на замок, кроме того, жильцы последнего этажа перекрыли к нему последний пролет лестницы решеткой. Что из этого следует?

Не выдержав пристального взгляда Самойлова, Гоша упер глаза в пол, соображая.

– Остается – лифт? – прошептал он и скорчил испуганную гримасу, дурачась.

Хлопнула дверь подъезда. Это был почтальон. Молодой парень. Газеты разбрасывает быстро. Старик вышел из все еще открытого лифта, подошел поближе.

– Почему так поздно? – спросил он.

– Реклама! – сказал парень, не отрываясь от дела. – Утренние газеты давно раскиданы, у них без опозданий! К семи тридцати.

Из приехавшего грузового лифта вышла женщина в наброшенной на длинный халат короткой шубке. Шлепая домашними тапочками, подошла к почтовым ящикам. Достала почту, повертела в руках письмо со множеством цветных марок.

– Это не мое! – обратилась она к уходившему парню.

– Я – реклама! – крикнул он. – Отдайте почтальону.

Хлопнула дверь подъезда. Женщина вертела в руках письмо.

– Написано – заказное и срочно, что ж они его в почтовый ящик бросают? – обратилась она к Старику. – Отнесу, пожалуй, это этажом выше, вдруг что-то важное…

Старик задумчиво смотрел на номера квартир на почтовых ящиках.

– Минуточку! – крикнул он женщине у лифта. – Подождите, не уезжайте. Это очень важно. Вы сказали – заказное?

– А вы кто такой? – Женщина смотрела недоверчиво.

Старик достал удостоверение:

– Я по поводу исчезновения мужчины и девочки.

– Ужас! – вроде бы даже обрадовалась женщина. – Это что же творится, утром по пути на работу исчезают люди?!

– Вы сказали, что письмо для ваших соседей. – Старик жестом не дал женщине договорить. Открылся и закрылся, никого не дождавшись, лифт. – И вы это письмо решили занести сами… Оно показалось вам важным, да?

– Так ведь написано же – заказное! Что ж они заказные – в ящик?! А мне нетрудно, там хорошая семья живет, как раз надо мной.

– Как раз над вами… Ваши ящики рядом, почтальон ошибся, бросил письмо не в тот ящик, вы занесете его сами… – бормотал Старик.

– Вам плохо? – спросила женщина.

– Ему очень хорошо! – весело ответил за Самойлова Гоша Капелюх.

– Разрешите, мы поедем с вами? – спросил Старик. – Нам десятый.

В лифте женщина не выдержала и откликнулась на улыбку молодого обаятельного человека невольной растяжкой еще не накрашенных губ.

– Что-то придумали? – спросил Гоша, когда она вышла на шестом.

– Да так… Версия одна напирает.

Гоша каждые три минуты смотрел на часы. Самойлова это раздражало.

Дверь в квартире у лифта на десятом этаже все еще была открыта. Женщина сидела в кресле. Неподвижно, с закрытыми глазами. Старик чертыхнулся, потряс ее, потом надавал пощечин. Она судорожно всхлипнула и открыла глаза.

– Ваша почта в тот день, ну пожалуйста, соберитесь, вы мне очень нужны, почта!!

– Да-да… Почта. – Женщина искренне хотела помочь, она прикладывала к загоревшимся щекам ладони тыльной стороной. – Что вы сказали? – Глаза ее смотрели почти осмысленно.

– В день исчезновения была ли почта в ящике? Вы забирали газеты, письма?

Женщина встала, пошатываясь, подошла к журнальному столику и вывалила на пол газеты и журналы. Старик сел рядом с ней на пол. Они разобрали все по кучкам за каждый день.

– Ничего нет за тот день… Они взяли почту? – женщина смотрела непонимающе.

– Спасибо. – Старик с трудом поднялся. – Закройте дверь! – Он вышел на площадку. Гоша отсмотрел разборку почты, подпирая косяк у двери. Теперь он делал вид, что очень занят изучением протоколов осмотра квартир.

Они поднялись по лестнице на одиннадцатый этаж.

– Квартира сорок восемь, – показал пальцем на дверь Старик. – В сорок седьмой сидит пьяная женщина. Ее почтовый ящик между ящиками с номерами сорок шесть и сорок восемь. В квартире сорок шесть живет многодетная семья. Младшему – меньше года, это значит…

– Откуда вы?…

– В бумагах, что у тебя в папке, перечислены жильцы всех квартир. Это значит, что мама с ребенком рано утром всегда дома. Нам нужен одиночка. – Он давил и давил на кнопку звонка квартиры сорок восемь, пока за дверью не послышался возмущенный голос.

– Чем обязан? – Глухой голос за дверью.

Старик удивленно повернулся к напарнику и показал себе пальцем в глаз – в двери не было «глазка».

– По поводу происшествия у вас в подъезде! – крикнул Гоша и покосился на «глазок» видеокамеры в углу над дверью. Самойлов тоже его увидел.

– Ко мне уже приходили. Я вас не знаю, – отозвался невидимый мужчина.

– Мы не из милиции. Страховая компания. Мужчина был застрахован, вот мы и проверяем кое-что.

– Ничем не могу помочь, – отозвался голос за дверью.

– Ну что ж, позвоните опреуполномоченному Колпакову, который осматривал вашу квартиру. – Старик жестом потребовал нужную бумагу из папки, Гоша молниеносно выдернул ее. Самойлов назвал номер отделения и фамилию дежурного.

После этих слов им сразу открыли. Мужчина, возраст – около пятидесяти лет, крепкий, высокий, с фартуком на поясе. Пока щелкали замки – не менее трех, – Старик бегло просмотрел список жильцов этой квартиры, Гоша следил за его пальцем – даты рождения детей, зятья, невестки, кто-то тридцать шестого года рождения – бабушка?

Итак, хозяин – бывший военный, имеет взрослых детей.

Войдя, Самойлов пошатнулся и схватился за притолоку.

– Мне что-то нехорошо, возраст, понимаете… Пожалуйста, стакан воды, – он присел на стоящую в коридоре тумбочку.

– Нужно держать себя в форме, не растекаться! – поучительно сказал хозяин квартиры и лихо вздыбил рукав футболки упругим мускулом. – В вашем-то возрасте и с такой работой!..

Он ушел на кухню.

Гоша тронул носком ботинка гирю, стоявшую возле полки с обувью. На самой полке лежала еще парочка гантелей, Самойлов кивнул сам себе – у него такие же пылятся в кладовке, по три килограмма каждая. На стене у двери – полочка для газет. Старик прислушался и положил всю почту на колени. Из кучи бумаг выпало письмо. Длинный голубой конверт. Штамп «Заказное», от руки – фломастером – «Срочно!». Большой набор ярких иностранных марок. Старик осмотрел неразорванный конверт. Башлыкову Евгению Павловичу. Показал конверт Гоше. Гоша ничего не понимал, нервничал, но улыбку не терял. Молча показал Старику все тот же список по квартирам. Срок проживания по этому адресу семьи Башлыковых – три года.