Глинтвейн для Снежной королевы - Нина Васина

Саия отдохнула и хорошо продумала план действий. Наблюдатель день за днем сидел у подъезда, она не знала точно, уходит ли он на ночь, сколько человек его сменяют, где они спят, но он был рядом постоянно – она чувствовала это.

В день, когда Саия решила уйти из квартиры, она не выкинула кота после еды.

– Мне нужно с тобой поговорить, – она села на пол. – Ты можешь делать вид, что не видишь и не слышишь меня, это все равно, но я должна сказать… Я сейчас уйду. Я не люблю кошек… И котов, – неуверенно добавила она, покосившись на кота, закончившего еду и тщательно нализывающего лапу перед тем, как провести несколько раз за ушами и по морде. – Но тебя оставили здесь. Если ты хочешь, я могу отвезти тебя совсем в другой мир. Там нет больших домов, нет сухого корма. Зато есть кузнечики, червяки, высокая трава, мыши, суслики и даже птицы. Все это можно есть. Ты будешь жить на свободе – сам себе хозяин. Тебе не придется просить, чтобы кто-то поднял корзинку и дал еды. Сейчас я посажу тебя в рюкзак. Потом выйду на минутку, чтобы одеться. Если ты не хочешь ехать со мной, быстро вылезай и прячься. Если хочешь – сиди тихо и не ори.

Высказав все это на вьетнамском, Саия встала, вышла в коридор, потом вернулась, вспомнив что-то важное.

– Да! – сказала она, войдя в кухню, и кот вскинул на нее огромные желтые глаза и задержал на весу лапу. Это был крупный щекастый кот с маленькими аккуратными ушами, с равномерно распределенными по длинному телу черными и белыми пятнами. – Я хотела сказать, почему я тебе вообще такое предлагаю, такому противному задаваке. Просто тогда под кроватью… Ты напомнил мне ночи моего детства. И все. А теперь пошли!

Саия подхватила кота под живот, поднесла к рюкзаку и засунула его, помогая поудобней уложить хвост.

– Ну, думай пока, – разрешила она.

Закрепив веревку на перилах балкона и сбросив вниз чемоданчик, Саия пришла за рюкзаком, медленно приподняла его и грустно улыбнулась. Кот не ушел. Она обошла напоследок квартиру, потом перелезла через ограждения балкона, ухватилась за веревку напряженными ладонями и спустилась вниз. Внизу была свежая трава на газоне, запах листьев и коры деревьев, вполне теплое солнце и громкая музыка из открытых окон. Саия забрасывала веревку, подпрыгивая, потом привязала к концу небольшой камень, и камень удачно попал на балкон, затащив за собой веревку. Кот возился у нее за спиной, недовольно подвывая. Саия быстро пошла дворами к метро, оглядываясь и стараясь запомнить все случайно замеченные лица. Она повеселела, потому что не заметила ничего подозрительного.

Спустившись по эскалатору вниз, Саия увидела, что электрички давно не было, платформа заполнена людьми, женщина в специальной форме отгоняла всех от края платформы, предупреждая, что посадки не будет. Мимо притихших ожидающих медленно проплыл специальный состав с исследовательской аппаратурой. Один из вагонов был плохо освещен, со шторками и длинными сиденьями-кушетками. На кушетке сидела очень красивая женщина с желтыми волосами и улыбалась розовым ртом всем, кто стоял на платформе. Саия потрогала рукой грудь слева. Там, где сжалось и заболело испугавшееся вдруг чего-то ее «главное» сердце. Она не видела, что, раздвигая стоящих, к ней подошел сзади молодой человек в легкой куртке и джинсах. Настороженный, как молодое животное в засаде, с капельками пота там, где темнела полоска намечающихся усов. Он продвигал понемногу вперед правую ногу, потом просачивался гибким телом, исхитряясь не беспокоить прикосновениями стоявших рядом людей. Далеко в тоннеле показались желтые огни. Парень стоял почти вплотную к Саие, он уже достал шприц. Главное – поплотнее прижать к себе женщину в момент укола, и, когда она потеряет сознание, быстро оттащить ее от поезда к скамье. Вдруг он увидел, что верх рюкзака приподнялся, и на него глянули из темноты желтые глаза. Парень подмигнул. Кот вытащил передние лапы и приподнялся. Он открыл маленький розовый рот и тихо зашипел. Шум приближающейся электрички заглушил все звуки. Когда парень напрягся и приготовился, кот поднял лапы вверх, растопырил их, показывая аккуратные розовые подушечки, и молниеносным броском прочертил по его лицу кровавые полосы от надбровий и по глазам вниз, разорвав в последнем движении щеки симметричными полосками. Саия услышала крик сзади себя, но оглянуться не успела – толпа внесла ее в вагон. Она хотела развернуться, но могла только повернуть голову. Двери закрылись, и теперь станция с бегущими людьми проплывала мимо нее сквозь кровавые пятна на стекле – это молодой человек на платформе отнял руки от лица, бежал и стучал по двери, прежде чем упасть.

Лифт

Старик стоял у подъезда, задрав голову, и осматривал двенадцать этажей бело-голубого дома с балконами. Он потоптался у домофона, нажал три кнопки. Длинные гудки. Восемь… девять. Старик полез во внутренний карман пальто, чтобы достать записную книжку и еще раз посмотреть номер квартиры, но тут в динамике щелкнуло, и хриплый женский голос сказал: «Да». Он поднялся на десятый этаж. Женщина ждала его в проеме открытой двери. Она была в длинном зеленом халате, с распущенными рыжими волосами, ярким маникюром на длинных ногтях, вцепившихся в косяк, и совершенно пьяная.

– Надоело! – заявила она, как только он шагнул из лифта.

– Я из страховой компании, – начал было Старик.

– Таких еще не было, – женщина посторонилась, махнув рукой куда-то внутрь квартиры. Старик вошел. Обстановка в квартире была богатая, пахло духами и хорошим спиртным, на полу в коридоре стояла огромная напольная ваза с засушенными цветами. На цветах болталась черная ленточка.

– Ваш муж застрахован у нас на большую сумму, я должен провести предварительное расследование, извините старика и, если можно, помогите деталями.

– Их никогда не найдут! – женщина упала в кресло, вытянув длинные ноги и не стараясь прикрыть их распахнувшимися полами халата. – Их сожрал лифт! Арестуйте его…

Старик вздохнул:

– Говорить можете или я приду завтра?

– Мне совершенно нечего добавить, а протоколов написано – роман!

– Я предпочитаю беседовать лично, двадцать лет отработал в отделе по розыску пропавших. Попробуйте еще раз и самое главное, если мне понадобится, я вас перебью и задам вопросы.

– Смешно! – сказала женщина. – Самое главное, да? Я все помню наизусть. Я подняла мужа в семь часов, дочку – в семь пятнадцать. Семь двадцать – они за столом, семь сорок – муж чистит зубы, семь сорок пять – дочка чистит зубы, семь пятьдесят – я тороплю их, они в коридоре, они… – Женщина закрыла ладонью глаза, словно заслонилась от солнца, и сглотнула слезы. – Они дурачатся, у дочки важный день, она выступает, у мужа важный день, у него приезжают немцы… Выгодный контракт. Я волнуюсь больше всех. Они входят в лифт, который ближайший от двери. Не грузовой. Я закрываю дверь и вижу, что дочка забыла свое бальное платье. Иду на балкон. Смотрю вниз. Они не выходят. Иду накинуть кофту, опять – на балкон. По дороге смотрю на часы – восемь ноль пять. Их нет на улице, они не выходят из подъезда, во дворе стоит наш автомобиль. Я иду в коридор, прислушиваюсь, не поднимется ли лифт. Тишина. Открываю дверь, слушаю. Лифт ездит туда-сюда, но не останавливается здесь… Смотрю на часы – восемь двадцать. Иду на балкон, смотрю вниз. Иду в коридор, вызываю лифт, спускаюсь вниз. Их нет! Их больше нигде нет! Иду по этажам пешком. Потом – на балкон… Их нет больше! Муж не пришел на работу, дочь не появилась в колледже… Будете пить?

– Спасибо. Нет. Стар я для утренней выпивки. Подождите, не пейте. Меня очень заинтересовало это дело. Мужчина и девочка зашли в лифт и не вышли из него, так вы считаете?

– Я выпью, а то разревусь и вообще не смогу говорить. Да, я так считаю. Я говорила с ним.

– Вы говорили?… – опешил Старик.

– Ну да. С лифтом. Это, скажу я вам, такой гнусный тип!

– Я выйду, – сказал Старик, – осмотрю подъезд, похожу туда-сюда… Если что, я поднимусь к вам.

– Да ради бога! – женщина махнула рукой, расплескав вино из длинного бокала. – Я, пожалуй, запишу этот хронометраж на пленку, буду включать под тихую музыку всем желающим, а?

Старик вышел в коридор. Женщина не встала с кресла.

– Закройте дверь! – крикнул он, выходя.

Женщина хрипло засмеялась.

Самойлов спустился вниз, на первый этаж, и теперь наблюдал сквозь огромное окно, как его молодой помощник у входной двери нажимает кнопки на домофоне. Рядом с ним ветер поднял небольшой смерч из ярких опавших листьев. Осень. Холодает…

Гоша Капелюх, двадцати пяти лет, всегда ровно весел и здоров, опрятно одет, за два месяца потихоньку выучился дослушивать высказывания Старика до конца.

– Что ж вы не дождались меня? – без намека на раздражение, с веселой укоризной спросил он.

– Здесь от моего дома пятнадцать минут на метро.

– Я бумаги просмотрел, с оперуполномоченным, выехавшим первым на место происшествия, поговорил, теперь ваша очередь поучить меня.