Темный феникс. Возрожденный - Фёдор Бойков

Пусть мой источник пуст, а слабое тело с трудом может сделать лишние пару шагов. Я тёмный феникс. Я сама тьма.

Монстр взревел. Теневой план начал сжиматься, невидимые стены сдавили грудь, но я остался стоять. Ведь мои пальцы только что сжимали руку Бориса. Руку мальчика, что стал моим братом в новом мире. Я потерял всех своих братьев, но я могу воспитать новых птенцов.

Ещё тогда, сражаясь с напавшим на мою машину отрядом, я нырнул лишь в самый первый, поверхностный, слой тени. Но даже там я ощутил, что на изнанке мои силы превосходят реальные. Ведь именно здесь, в царстве теней, я становлюсь собой. Правда я и сам не ожидал, что на глубоких слоях стану настолько сильным.

Тьма взметнулась за моей спиной, расправляя крылья, становясь моей тенью. Тенью прошлого меня. Моё истинное лицо прорезало смыкающееся пространство, заставив слизня отступить в страхе. Но я не позволил ему уйти.

Мои пальцы привычно шевельнулись, выписывая в воздухе знак запечатывания. Но это была лишь видимость — на самом деле я просто напомнил этому месту, кому оно принадлежит. Пусть я в другом теле, но моя воля всё ещё значила что-то даже этом мире.

Тень послушно сомкнулась. Тот участок изнанки, где мы находились, превратился в тюрьму для всех нас. И выход будет возможен только после того, как мы уничтожим слизня и отдадим его жадной изнанке.

— Забери его тень, — глухо скомандовал я. — Борис, ты должен забрать её.

— Что? Как? — мальчик смотрел на монстра, не замечая изменений во мне.

— Тени — твоя стихия, — напомнил я ему. — Просто возьми то, что твоё по праву. Чтобы получилось, ты должен желать этого всем сердцем, всей душой, всем своим существом.

Борис робко вытянул руку и растопырил пальцы. Несколько мгновений ничего не происходило, лишь слизень отчаянно пытался выбраться из запечатанного теневого уровня. А потом мой брат резко зажмурился, покачнулся на месте и притянул к себе кусочек тени монстра. Ему не хватало сил и знаний, чтобы поглотить тень разом, поэтому он принялся кромсать её, отщипывая целые шматы.

— Держи его! — крикнул я, заметив, что Борис теряет контроль.

Пальцы мальчика покрылись тёмными трещинами, а слизень расправил своё тело и сделал ещё один рывок. Отчаянный и смертоносный. Монстр чувствовал мою силу, чувствовал боль, когда Борис оторвал от него кусок тени. И он знал, что ему не одолеть меня, но можно попробовать сожрать моего брата.

Я вырвался вперёд, закрывая собой мальчика. Мои теневые крылья расправились во всю мощь, накрыв собой запечатанный мною участок этого слоя изнанки. Порыв ветра от крыльев разметал густой воздух, осевший на моих плечах мелкой морозной пылью, а Борис впервые посмотрел на меня. Это был не мимолётный взгляд, как несколько минут назад, а оценивающий и даже сканирующий — он попытался прощупать меня силой.

— Кто ты? — спросил он, округлив глаза и сделав шаг назад.

Слизень, прибитый моей силой к земле, изо всех сил вырывался, пытался выбраться из ловушки, но я наступил на него и удержал на месте. Брат же сглотнул и помотал головой, глядя на мои крылья со смесью ужаса и восторга.

— Кто ты⁈ — прокричал он снова, выставив руку и попытавшись вытянуть из меня энергию. — Отвечай мне! Кто ты такой?

— Тот, кто сделает тебя сильнейшим из тёмных магов этого мира, — ответил я и отрубил теневые щупальца брата, ищущие брешь в моей ауре. — Тот, кто не даст пасть роду Шаховских.

— Ты не мой брат, — сдавленно проговорил он. В его глазах мелькнуло недоверие, смешанное со страхом. — Ты не он.

— И с чего ты так решил? — я усмехнулся. Говорить мальчику правду я пока не собирался — такие вещи не стоит доверять детям. — Дело в том, что ты сам чуть не убил меня, не так ли? Точнее, ты как раз-таки убил, но мне удалось вернуться.

— Я не знал, что делаю, — лицо мальчика искривилось в гримасе боли. — Я не знал!

— Кто сказал тебе подменить краску для нанесения ритуального рисунка? — спросил я, ударив слизня, который частично выполз из-под моей ноги. — Кто это был, Борис? Эдвард Рейнеке?

— Что? Дядя? Нет, — Борис быстро облизнул губы и отвёл взгляд. — Это была… это… Вика. Она сказала, что нашла учителя, который покажет, как развить наши силы.

От неожиданности я отпустил силу, чуть не размазав брата по теневому плану. Слизню повезло меньше — он лопнул в нескольких местах, забрызгав своей чёрной кровью нас с Борисом.

— Заканчивай здесь, и пойдём домой, — только и сказал я, подавив эмоции. — Забери его тень. В ней его сила — энергия, которая поможет тебе восстановиться после отравления тьмой и стать немножко сильнее.

— Ты накажешь Вику? — спросил он, вместо того чтобы сделать, как я сказал.

— Поговорим позже, — я огляделся по сторонам.

Запечатанный карман изнанки трещал по швам, будто кто-то пытался взломать его с той стороны. Если остальные монстры почуяли кровь и решили полакомиться, нам придётся туго. К тому же после поглощения энергии слизня Борис ослабнет как минимум на сутки — его телу нужно будет переработать её и запустить по ослабленным энергоканалам.

Борис смотрел на меня почти минуту, решая для себя, можно ли довериться мне. Это поначалу он принимал всё с восторгом, но длительное нахождение в тени неплохо прочищает разум, а уж то, что мальчик увидел частичку моей прежней сущности, и вовсе сбило его с толку. Наконец он кивнул и снова начал процесс поглощения.

Во второй раз у него получилось чуть лучше. Слизень и так был на последнем издыхании, так что сопротивляться уже не мог. И всё же Борис снова рвал его тень на части.

С точки зрения любого разумного существа это можно было считать пыткой, но для тёмных магов это просто один из способов поглотить энергию своей стихии. Только вот поборники милосердия и сострадательности лицемерно умалчивают о том, откуда маги других стихий берут дополнительную силу и как прокачивают свои магические источники.

В этом наше отличие — мы не скрываем своей сути, не прячемся за ширмой добродетели, а прямо говорим о наших ритуалах и заклятиях. Те же маги света гордо именуются целителями и притворяются чистенькими, но они годами тренируются на нашей тьме, учатся запечатывать её и перекидывать проклятья с одного человека на другого.

По сути, они делают то же самое, только прикрываются благородными целями, ведь нельзя научиться лечить без того, чтобы выпотрошить пару десятков, а то и сотен человек. Да, целитель — звучит благородно, но я-то