Ядерный Ангел - Андрей Львович Астахов

по сравнению с вашим миром… Да, пожалуй, моя Россия покажется райским местом.

- Папа рассказывал, - продолжала Кис, - что однажды бог рассердился на людей и выгнал их из рая. А ворота запер и поставил там ангела с огненным мечом. И теперь люди не могут вернуться в рай, даже если бы захотели. Ангел не пускает. Я, когда была маленькая, представляла этого ангела со значком шуцмана на груди и с винтовкой за плечами. И плакала – мне было очень обидно, что я никогда не попаду в рай, потому что я не арийка, не гражданка Рейха. Сказала об этом папе, он засмеялся и сказал: «Милая, можно открыть любые ворота. Надо только очень сильно захотеть».

- Теперь понятно, почему вы стали гражданкой Рейха, - пошутил я.

- Это была папина идея. Он неплохо говорил по-немецки, но почему-то никак не мог сдать стаатсбюргер-минимум. Зато неплохо научил языку меня. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, папа сам подал мои документы на аттестацию, и я успешно сдала экзамены.

- Вы никогда не пытались уехать из Зонненштадта?

- Я не могла бросить папу. Он очень хотел, чтобы я училась. Дети поселенцев учатся только до тринадцати лет, такое образование считается достаточным. Папа выхлопотал для меня место в пансионе в Адольфсбурге, но я не смогла там учиться и вернулась домой. Мне было плохо без папы, а ему – без меня. У него не было никого, кроме меня.

- А ваша мать?

- Я ее никогда не видела. Папа однажды сказал, что она погибла вскоре после моего рождения. Шла из комендатуры и попала под перестрелку пьяных шуцманов.

- Простите, что заставил вспоминать все это.

- Папа много раз говорил мне, что в смерти нет ничего плохого. Все мы однажды умрем. Важно не то, когда ты умрешь, важно, что ты сделаешь перед смертью. Вы знаете про Жанну д` Арк?

- Конечно.

- Она прожила всего девятнадцать лет, но это была такая яркая жизнь, хоть и трагическая. Я всегда мечтала быть похожей на нее.

- Постойте, - меня захватила новая мысль, - в вашем мире тоже была Столетняя война?

- Была. А что?

- Дело в том, что она была и в моем мире. Значит, если я правильно все понимаю, мой мир и ваш – это один и тот же мир. Но тогда почему такие странные несовпадения?

- Какие?

- Ваш отец образованный человек, но он ничего не знает о Холокосте. Так называли массовое уничтожение евреев в годы войны. Больше того, я узнал, что евреи никогда не жили в Европе.

- Этого я не знаю.

- Болтаете? – Карагод проснулся и смотрел на нас, заложив за голову руки. – Чего не спится-то?

- Уже выспались, - ответил я с раздражением: мне хотелось еще поговорить с Кис, но теперь задушевной беседы не получится. – А ты что не спишь?

- Так уже утро. Вставать пора, подкрепиться – и в дорогу. Нас уже заждались.

Глава 9 Задание для пришельца

Глава девятая:

- Ну что, прочел мою книгу?

- Как я ее прочту? Она в дисковод не лезет.

Приречный оказался небольшим, до основания разрушенным поселком, в котором когда-то располагался большой судоремонтный завод. Сейчас от завода остались только бетонные каркасы цехов и огромное количество ржавого лома, разбросанного по территории. Зрелище было унылое и зловещее. Миновав эти развалины, мы оказались на берегу небольшого залива, забитого старыми судами. Карагод повел нас прямо через это корабельное кладбище на противоположный берег залива. С корабля на корабль приходилось перебираться по дощатым узким мосткам, под которыми колыхалась темная ледяная вода. В конце концов, мы оказались у огромного парома с опущенной носовой аппарелью.

Видимо, нас заметили задолго до того, как мы подошли к парому, потому что уже ждали. У аппарели стояли трое вооруженных дробовиками людей в тяжелых черных комбинезонах – их лица закрывали матерчатые маски. Один из них сделал нам знак остановиться, сам шагнул навстречу.

- Все живы? – сказал он с удивлением в голосе. – Хорошо. Идемте.

Мы вошли внутрь. Внутри парома горел электрический свет, слышалось гудение каких-то машин. Охранники по решетчатым лесенкам вывели нас на пассажирскую палубу, которую охраняли люди с автоматическими винтовками. У входа в пассажирское отделение нас встретилмолодой человек с внимательными серыми глазами.

- Георгий ждет, - сказал он, осмотрев нас. – Пошли, я отведу вас к нему.

- Пока, други, - помахал нам Карагод. – Надеюсь, еще увидимся.

Я успел на прощание пожать ему руку. Потом мы шли по коридору вслед за сероглазым парнем. Миновали медицинский пункт, радиорубку, склад и, наконец, пришли к командирской каюте.

Георгий выглядел вполне по-домашнему – был в сером засаленном свитере и в камуфлированных штанах. Лицом он чем-то напомнил мне моего любимого актера Андрея Краско. А еще в каюте Георгия был совершенно потрясный красный угол. Типа божница в углу, но по центру ее, между ликами святых Георгия Победоносца и Николая Чудотворца, прямо за лампадкой, красовалась старая пожелтевшая фотография Сталина в рамке. Хотя, чему я удивляюсь – когда началась первая война с наци, в СССР главой был Сталин. Для Георгия и его людей он остается последним руководителем независимого СССР. Может статься, эти люди так и представляют себе Бога. Хотя контраст, конечно, прикольный…

Георгий повел себя вполне дружелюбно. Первым делом обнял и поцеловал Алину, а уж потом обратился к нам.

- Ну, люди с Луны, вот и встретились мы с вами, - не без иронии сказал он. – Я Георгий. Грач мне уже сообщил о вас. Точнее, о тебе, - Георгий ткнул в меня пальцем.

- Интересно, что же он там обо мне сообщил? – не выдержал я.

- А вот,