Игры Вечности - Леонид Сидоров

— А хоть бы и да, — пожал плечами Алексей. — Вон уже ночь на дворе, — кивнул на чёрный провал оконца.

— Во! И вправду! — повернув голову, искренне удивился Насир. — Всё, баста! — с размаху хлопнул ладонью. — Идём спать. Зияд, забирай его! — кивнул на мирно дремлющего Хафиза. — Пошли, Салех. И это, парочку факелов возьми…

Магрибинцы приумолкли и долго глядели вслед ушедшей компании.

— Учитель, а кто это был? — почтительно обратился к старику самый младший.

— Видящий. Один из немногих ныне здравствующих…

— Видящий? Этот долговязый простак? Да я бы…

— Попридержи язык, Хусни, — строго оборвал старик. — Он ещё с улицы разглядел все ваши дурацкие железки, а уж тем более пустоту в твоей дырявой башке.

Ученик виновато потупился. Набравшись смелости, горячо зашептал:

— Но тогда почему он не ответил на знак?

— Немудрено, — усмехнулся старик. — Да потому что это единственный ученик Маджнуна, слепец!

— Маджнун! — охнул юнец. — Так он же…, — поражённо прикрыл рот ладонью. — Это ж сколько лет!

— Вот именно, — многозначительно взглянул старик. — И уж поверь мне, гораздо старше, чем ты думаешь…

Глава 11

Огненный краешек солнца робко выглянул из-за горизонта. Серая пустыня послушно окрасилась красным. Где-то вдалеке за городскими стенами устроили утреннюю перекличку горластые петухи. За ночь воздух изрядно остыл. Повеяло свежим прохладным ветерком.

«А красиво…»- покачиваясь в такт неторопливым шагам верблюда, Алексей прищурился и оценивающе оглянулся назад. Караван растянулся на добрых триста метров. Из ворот медленно показался хвост — неподъёмные на вид тюки с сеном и хворостом.

«Ужас! Небось, треть собственного веса. Как они вообще всё это прут? Похлеще любого тягача!» — вытянул руку и ласково потрепал лохматую верблюжью шею.

— Первый раз в песках? — Насир заинтересовано повернул голову.

— Да бывал как-то лет пятьдес…, тьфу, лет пять назад, но там поменьше было.

— Ты прав. Ничто не сравнится с необъятной Руб-эль-Хали, — Насир горделиво обвёл горизонт рукой. — Шесть лун из края в край!

— А если уж на то пошло, зачем нам туда? Неужто морем не проще? — усомнился Алексей.

— Может и проще, — Насир снисходительно усмехнулся. — Сразу видно, что ты новичок в нашем деле. Про ладан что-нибудь слышал?

— Ну так, — пожал плечами Алексей. — Смола какая-то. Говорят хорошо пахнет.

— Вот именно, — оживился Насир. — И не только пахнет! Помнишь те пузырёчки Торила?

— А то! — усмехнулся Алексей. — Уж лучше и не вспоминать!

— Так вот, — продолжил Насир. — Сейчас они почти ничего не стоят, стекло оно и стекло. А вот если их наполнить ладаном, то на рынке в Аль-Искандарии за каждый такой пузырёк заплатят золотом ровно по весу. Заметь, это ещё не торгуясь! Ну что, смекнул? — торжествующе улыбнулся.

Алексей быстренько прикинул соотношение цен.

— Ого! Это получится…. А хорошо получится! — удивлённо посмотрел на спутника.

— И скажу тебе даже очень хорошо! — захохотал Насир. — Чистая прибыль раз в пятьдесят! Вот поэтому мы и едем в Убар, — кивнул на север. — Ладан там делают.

— А как? — заинтересовался Алексей, живо представив примитивный перегонный заводик.

— Великая тайна, — вздохнул Насир. — Говорят то место охраняют ядовитые летучие змеи.

— Да брехня, — укоризненно поглядел Алексей. — Такого не бывает!

— Хочешь проверить? — хмыкнул Насир. — Ну-ну. Смельчаки были. Не вернулся никто!

— Да наверняка бандиты убили, а может и просто спеклись в пустыне! Ну не бывает так, понимаешь, не бывает!

— Может и так, но лично я проверять не хочу, — скептически пожал плечами Насир. — Нам и без этого несладко придётся.

— Что, опять финики? — ужаснулся Алексей. — А что ж ты не сказал? Я бы хоть…

— Нет, — прыснул Насир. — Эка они тебя достали! Посерьезнев, пояснил:

— На самом деле есть вещи куда хуже. Это хорошо, что вода пока есть, а вот если вечером до колодца дойдём, а он усох, мало никому не покажется! — зловеще усмехнулся. — Так что ты давай водичку-то пока прибереги! — кивнул на притороченный бурдюк. — Ещё ох как пригодится…

Невыносимо яркое солнце перевалило зенит. Воздух стал словно пекло. Обливаясь потом, Алексей очнулся от полудрёмы и потянулся за фляжкой. Тёплая вода нисколько не взбодрила, даже наоборот стало ещё жарче.

Стряхнув сонную одурь, туго завинтил крышку и огляделся по сторонам. Барханы, бесконечные барханы до горизонта. В туманной дымке лениво колыхались призрачные миражи. На миг показались сверкающие небоскрёбы с бегущей рекламой. Испуганно протёр глаза, прогоняя наваждение. Небоскрёбы послушно превратились в огромное озеро.

«Надо же, мираж! Настоящий мираж. И жарища…. — досадливо сплюнув, достал фляжку и глотнул ещё. — Нет, и это зима называется? Как здесь вообще можно жить? Какой к чёрту ладан? Да тут вообще ничего нет!»

Цепочка верблюдов словно заведённая всё также неспешно шагала на север. Алексей с невольным уважением покосился на караванщика. Мужчина неопределённого возраста невозмутимо шагал рядом с верблюдом, и, судя по расслабленной походке, мог так прошагать прямиком до Средиземного моря. Крепкий народ!

Накануне вечером состоялся неслабый торг. Исчерпав все аргументы, Насир почти охрип и раздражённо махнув рукой отошёл в сторонку. Бедуины скептически переглянулись и снова уселись у костра. Похоже, на этот раз ребята попались тёртые. Тяжело вздохнув, в дело вступил Ясир.

— Ты просишь слишком дорого, уважаемый Хайям. Посуди сам. Нас всего шестнадцать, так?

— Так, — гортанно подтвердил бедуин.

— Сто двадцать корзин груза, так?

— Так.

— Каждая корзина половину драхмы, так?

— Так.

— Тогда никак не возьму в толк, почему ты хочешь сто шесть драхм, — Ясир задумчиво скрестил руки на груди. — Может боги лишили меня разума? Шестнадцать и шестьдесят будет никак не сто шесть. Откуда взялось ещё тридцать?

Бедуин досадливо переглянулся с товарищами, дескать, ну как можно не понимать таких элементарных вещей. Сокрушённо вздохнув, пояснил:

— Я же говорил, десять дрова и двадцать верблюдам.

— Всё, я больше не могу! — возмущённо просипел Насир, явно разворачиваясь уйти.

— Не торопись, — властно остановил Ясир. Медленно обошёл вокруг костра и тяжело опустился на песок рядом с Хайямом.

— Давай ещё раз рассудим, правильно ли я понял тебя, — размеренно продолжил старик, благодушно щурясь на огонь. — Шестнадцать за нас, шестьдесят корзины, ну пусть десять дрова, но порази меня гром, как ты собираешься вручить деньги верблюдам? — пытливо заглянул в лицо.

Бедуины удивлённо переглянулись и дружно захохотали.

— Вот тут ты меня знатно уел! — хлопая себя по бокам, еле выдавил Хайям. — Хотел бы и я взглянуть, как верблюды требуют деньги!

Невинная реплика вызвала у бедуинов настоящую истерику. С минуту покатавшись по песку, Хайям вытер слёзы и кое-как пояснил:

— Сено, достопочтенный Ясир, понимаешь, сено. Дождей было на редкость мало, земля почти не родит. Дорога дальняя, а эти красавцы, — кивнул куда-то в ночь, — очень хотят кушать.

— Ах, вот оно что! — усмехнулся Ясир. — Тогда ладно, красавцам не жалко. Но сто шесть, скажу тебе, как-то плохо звучит. Давай будет сто для ровного счёта. По рукам?

Насир издал такой звук, словно его душили. Ясир кашлянул и строго оглянулся. Племянник явно смутился и поспешно занялся изучением небосвода.

Старик удовлетворённо повернулся к собеседнику и протянул руку:

— Ну что, по рукам?

— Эх, сто так сто! По рукам! — Хайям от души хлопнул ладонь. — По правде сказать, засиделись мы парни…

Когда солнце начало клониться за горизонт, желудок робко посетовал, что провести ночь в пустыне конечно очень романтично, но желательно бы немного и хоть что-нибудь перекусить. Алексей вопросительно оглянулся.

— Да совсем скоро уже. Кажись, я припоминаю эти места, — верно истолковал взгляд Насир. — Сейчас во-он до тех камней дойдём, а там сам увидишь, — загадочно улыбнулся.

— Надеюсь, — Алексей скептически пожал плечами. Если судить по бодрому виду, бедуины останавливаться не собираются, и на четвёртой передаче будут пилить до самого рассвета. «Мировой рекорд по спортивной ходьбе однозначно! Нет, вроде бы там кениец был…»

Местность ощутимо пошла под уклон. Показались низкие колючие кусты. Осторожно переставляя мозолистые тонкие ноги, верблюды инстинктивно замедлили шаг и негодующе заревели.

Минут через двадцать камни превратились в закопчённые известняковые глыбы. На песке виднелись следы старых кострищ. Бедуины радостно заголосили. Караван послушно остановился.

— И что? — Алексей недоумённо повернулся к спутнику.