Чаша Бланшара - Джанет Глисон

— И вы считаете, что я знаю ответ на этот вопрос?

— Разумеется, нет, — сказала Агнесс. — Только вы, сами того не сознавая, можете знать что-то, что прольет на это свет.

Мистер Мэттью неодобрительно пощелкал языком и продолжил переливать вино.

— Ну, если она украла, то понятно, почему сбежала. Только мне такое предположение кажется невероятным. Женщина не в состоянии унести такой тяжелый предмет.

— У нее мог быть помощник.

Дворецкий уже почти закончил с вином — оставалась самая деликатная часть процедуры — и поэтому он ответил не сразу. Агнесс обратила внимание, как ловко он все делает, как ласково его длинные, тонкие пальцы держат бутылку и слегка поддерживают воронку. «Яснее ясного, — подумала она, — ему еще предстоит попробовать содержимое, иначе его рука не была бы такой твердой». Наконец, когда последняя капля без осадка оказалась в графине, он повернулся к ней:

— Кого вы имеете в виду?

— Мистера Рили, ремесленника из мастерской.

Мистер Мэттью с сомнением посмотрел на нее:

— Я сомневаюсь, что Роуз имеет какое-то отношение к краже. По моему мнению, у нее есть довольно веская причина для исчезновения.

— Какая?

— Чувство вины, — решительно заявил дворецкий. — Разве вы забыли, что она украла пистолет из комнаты мистера Бланшара?

— Я не забыла, что он пропал. Но разве мы точно знаем, что именно она его взяла? И если так, для чего она это сделала?

— Я уже говорил вам, что видел ее наверху в понедельник утром, пока вы ходили на рынок. Она шла крадучись. Наверное, тогда и взяла.

— Раньше вы предполагали, что ее визиты наверх можно объяснить близкими отношениями с Николасом Бланшаром.

— Я тогда не знал, что пистолет пропал, — пояснил мистер Мэттью. — Кроме того, один проступок не исключает другого.

«Нет, — подумала Агнесс, — но уменьшает вероятность, а Филипп, вне сомнения, мастер в таких вопросах, утверждает, что между ними ничего не было».

— Возможно, — сказала она, понимающе кивая. — Хотя мне кажется, что Роуз сбежала не потому, что украла пистолет. По-моему, наоборот, она взяла пистолет, потому что собиралась сбежать.

— Да будет вам, миссис Мидоус, — сказал мистер Мэттью. — Вы уж слишком в тонкости вдаетесь. Как ни посмотри, девица виновата…

Агнесс закусила губу, и в ее глазах блеснул упрямый огонек.

— Кроме понедельника, вы еще когда-нибудь видели Роуз наверху?

— Нет, но Нэнси видела и сумела это доказать.

Агнесс кивнула. Скорее всего, он имел в виду письмо.

— А не могла Роуз подняться наверх по какому-нибудь совсем невинному поводу? Предположим, хотела о чем-то поговорить с хозяином или хозяйкой?

— Какие заботы могут быть у кухонной прислуги, которые не мог бы разрешить я или миссис Тули… или даже вы?

Один Бог ведает, — подумала Агнесс. Но все же предположим, что у Роуз было личное дело, беспокоившее ее. Разве легко было бы ей обсуждать его с болезненной, престарелой экономкой, старым дворецким или сосредоточенной на себе кухаркой, не знающей практически ничего о жизни за стенами дома? Возможно, Роуз пыталась поговорить с миссис Бланшар, как сделала это она сама, в надежде на то, что хозяйка отнесется к ее проблемам с большим сочувствием. Возможно, именно поэтому она расспрашивала Пэтси о том, когда уходит и приходит миссис Бланшар. Она вовсе не хотела занять место Пэтси, ей просто требовалось поговорить с хозяйкой несколько минут.

Мистер Мэттью тоже размышлял и после небольшой паузы добавил:

— Теперь, подумав об этом, я вспомнил, что Нэнси видела, как Роуз несла небольшой серебряный поднос, тот, что лежал в холле, на него складывали свои визитные карточки посетители. Она бы этого не делала, если бы была ни в чем не виновата, — верно?

— Когда это случилось?

— Примерно неделю назад, — неуверенно ответил дворецкий.

— Вы с ней об этом говорили?

— Естественно. Она сказала, что не уносила его, а, наоборот, принесла и положила на место. А еще сказала, что Нэнси врет и старается очернить ее, потому что Филипп предпочитает Роуз, и пусть я не думаю, что ей нравится Филипп, потому что это не так, они просто друзья, не более того. Должен заметить, что в ее наглых манерах не было ничего необычного. Я расспросил Рили, и он поддержал Роуз. Именно тогда я и подумал, что между ними что-то есть. Я хотел сказать ей сразу, что здесь не место для такого бесстыдства, но миссис Тули умоляла меня не делать этого, утверждая, что вам без нее не справиться.

Доказывает ли это, что Роуз принимала участие в уходе от налогов? — задумалась Агнесс. И все же, Нэнси так ненавидела Роуз, что вряд ли стоит верить ей на слово. Разве похоже на правду то, что именно Нэнси нашла письмо в гостиной, и видела Роуз с подносом, и нашла деньги под ее матрасом? Лакеи постоянно ходят наверх и обратно, но, тем не менее, ничего не видели. Дорис спала в одной комнате с Нэнси и Роуз и не видела денег. Несомненно, Роуз вполне была способна приврать — врала же она нахально о дружбе с Филиппом. Но вдруг Нэнси тоже врала, чтобы очернить Роуз в глазах миссис Тули?

— Роуз видели с тем самым подносом, который был вчера оставлен на кухонном столе? — спросила Агнесс.

— Да, — подтвердил мистер Мэтью. — Филипп делает ничуть не меньше оплошностей, чем Роуз. Он взял его вчера, чтобы вычистить, и беспечно забыл вернуть на место. Я уже очень строго выговорил ему за это. — Он помолчал. — Жаль, что вы не были так же строги с Роуз.

— У меня не было необходимости, — сказала Агнесс. — Она ушла.

Затем, смущенная резкостью своего ответа и желая поскорее удалиться, она быстро сделала реверанс и вернулась на кухню.

ГЛАВА 22

При низком приливе часто можно было найти что-нибудь полезное в нескольких ярдах от ступенек пристани Трех журавлей. Ведро угля, горсть гвоздей (лучше всего медных), кусок ковра, обрывок веревки или несколько костей, смытых с бойни, — такие находки ждали любого, кто не брезговал копаться в грязи у берегов Темзы.

Самое доходное место было и самым опасным: между причалами, где отступающая вода оставляла узкие коридоры, которые пересекались и соединялись в один, подобно сгнившим волокнам веревки. Те, кто рисковал сюда сунуться, должны были быть крайне осторожны: здесь их поджидали сыпучие пески и канавы, которые могли затянуть человека раньше, чем он успевал позвать на помощь. Сегодня было вполне безопасно копаться в одном месте, но назавтра река изменяла свое поведение, двигаясь и перемещаясь с ветром и приливом. Только самые смелые рисковали идти вслед за уходящей водой, когда она еще скрывала то, что находится под ней.

Элси Дрейк пришла именно сюда. Она шла одна за убывающей водой, подгоняемая сильным ветром, шла босиком, стараясь обходить кирпичи и острые камни, которые могли поранить ноги, шла, наклонив голову и сгорбив плечи. Ветер рвал из ее руки плетеную корзинку, хлестал волосами в лицо. Она привыкла к опасности и продвигалась медленно, тыча в грязь палкой и разводя ее в стороны, пытаясь обнаружить что-нибудь твердое. Но на этот раз она пришла не за плавающим на поверхности воды мусором, у нее была определенная цель.

Вопросы миссис Мидоус о женщине в синем платье заставили ее вспомнить о событии, которому она была свидетельницей, но о котором потом забыла. Если прилив был низким, Элси иногда рисковала пуститься на поиски с фонарем, точно зная, что никто больше не сунется сюда и все, что она найдет, будет принадлежать ей одной. В ночь с понедельника на вторник, то есть в ночь ограбления, она видела эту женщину. Элси пришла к реке в поисках угля. Ее внимание привлек крик, и она видела, как женщина споткнулась и упала со ступенек, видела, как она поднялась, собрала свои монатки и убежала по грязи. Было слишком темно для того, чтобы разглядеть цвет ее платья, но не слишком для того, чтобы не заметить ее преследователя — высокого мужчину. Элси это запомнилось, хотя в темноте ничего больше разглядеть она не смогла. Решив, что это поссорившиеся любовники или что женщина — шлюха, попытавшаяся обобрать мужчину, Элси тогда не придала этому никакого значения. Но Агнесс заставила ее вспомнить.

Элси ужасно злилась на себя. После разговора на мосту она готова была дать себе пинка за то, что подошла к Агнесс. Почему это Агнесс станет молчать о том, что видела ее около мастерской Бланшаров и затем у Маркуса Питта? Зачем она помчалась за Агнесс и начала ее умолять (насколько Элси способна умолять) никому ничего не говорить? И все это из-за того сострадания, которое проявила к ней эта женщина. Очень немногие слуги смотрели на Элси благожелательно, не говоря уже о том, чтобы дать ей три фартинга. Теперь же она давала Агнесс возможность предать ее.

Ничто не может помешать Агнесс передумать и передать Элси и ее отца в руки правосудия. В таком случае отца наверняка повесят, а ее куда-нибудь увезут. Элси просидела несколько часов, раздумывая, пока ей не пришла в голову идея, как можно все поправить. Что, если женщина, которую она видела бегущей по грязи, та самая, о которой спрашивала Агнесс? Ведь речь шла об одной и той же ночи, а в это время очень мало людей выходит на улицу. Зачем эта женщина была нужна Агнесс, Элси не знала, но нутром чувствовала, что здесь что-то важное. А раз так, то, если Элси найдет какое-нибудь свидетельство пребывания женщины у реки, она сможет его использовать, чтобы заставить Агнесс молчать.