Летун. Фламенко в небесах - Александр Владимирович Воронков

Догнал: скорость-то у фашиста где-то двести-двести двадцать, у меня — на сотню больше. Но немецкий пилот всё тянет куда-то, норовит оторваться. Ну, это вряд ли…

На этом «Хейнкеле» бортстрелок оказался получше, а может — просто удачливее своего камерада. Достал таки, овчарка немецкая! Очередь МГ-15 прошлась по капоту «Груммана», разрывая и корёжа обшивку, а одна пуля влупила прямо в остекление кабины. В таких случаях в приключенческих книжках принято писать «просвистела над ухом», но нет: лётный шлем глушит звуки, а рокот мотора и грохот моего «Браунинга» перекрывают вообще все посторонние шумы, не то, что какой-то там свист.

Впрочем, меткость пулемётчика фашистов не спасла: 12,7 миллиметровые пули буквально отстригли им оконцовку верхней левой плоскости. Впервые в жизни я увидел, как разбивается о волны самолёт: он исчезает в пучине почти что целым, но море тут же, словно бы брезгуя, выбрасывает на поверхность обломки. Но я не успел полюбоваться, как на воде ярко зажелтели спасательные жилеты членов экипажа. Вокруг вдруг засверкало. Перехитрили меня фашисты. Дотащили «хвостиком» до корабля мятежников, подставили под его зенитную артиллерию. А я ведь в азарте погони и не заметил эдакого «кашалота» Блин! Ощущение от удара снизу — самые неприятные. Надо тикать! Рву штурвал на себя и по крутой траектории гоню самолёт вверх.

Помирать-то неохота. В голове — никаких мыслей, сплошная паника. На сколько сейчас зенитные пушки достают? Советские, вроде бы, на пять километров, но это не точно. А какие у франкистов? Наверное, немецкие или британские, а может быть и французские. А они на сколько? А бес их знает, но если влепят — хана…

Обидно: ничего этому корыту не сделать. Ни бомб у меня, ни торпед, не приспособлен «Грумман» для такого. И наши «Бреге» с аэродрома ему не страшны. Тихоходные мишени для его зениток…

Сегодня день везенья. Это вроде дня рожденья, но у большинства людей моей профессии случается заметно реже. Хотя на этой войне мне по-крупному везёт уже в третий раз. До своих я дотянул, прямо как в песне, «на честном слове и на одном крыле». Точнее — на трёх: «Грумман» всё-таки биплан, а повредили мне только правую нижнюю плоскость и капот с кабиной. Чем я не везунчик? Вот только в паре километров от берега движок принялся сбоить, а на подлёте и вовсе забастовал. Пришлось садиться на воду реки Нервьон: в залив побоялся, там прибой, разобьёт летадлу в два счёта, а мне ещё повоевать на нём охота. Понравился мне толстячок «Дельфин»!

[1] Крылатое выражение из стихотворения А. К. Толстого «Василий Шибанов». В оригинале — «Авось я пешой не отстану!»

[2] Николай Николаевич Поликарпов — русский, советский авиаконструктор, дважды лауреат Сталинской премии, Герой Социалистического Труда. Создатель легендарных самолётов, в том числе истребителя И-15.

[3] Лерой Рэндл Грумман — американский авиаконструктор, военный лётчик-испытатель и промышленник.

Глава 15

XV

Испания, аэродром Аль Кала де Энарес, 30 километров от Мадрида,

29 января 1937 г.

Завтра — неделя, как кончился воздушный эскадрон «Янки». Расформировали нас в результате истощения материальной части и критических потерь. Пара последних «Бреге-19Би2» разбилась, и если Фрэнк Тинкер с трудом, но сумел сесть «на вынужденную», отделавшись только синяками и поломанным носом у бортстрелка, то Сайрус Томпсон, потерявший в полете крыло, — ну не выдержал старый аэроплан нагрузок, явление в тридцатые годы не редкое, — грохнулся капитально. Живы-то они с напарником остались, но покалечились крепко. Сайрус загремел на госпитальную койку, по прогнозам медиков, минимум на несколько месяцев и есть подозрение, что летать парню больше не придётся — по крайней мере, в боевой обстановке.

Так что из летательных аппаратов в наличии остался один мой «Грумман», в ходе памятной дракой над Бискайским заливом, как оказалось, заполучивший двадцать восемь пробоин и удостоенный полевого ремонта и модернизации. Последняя, правда, свелась к изготовлению «капсул» для нас с Кастельяно из трёхмиллиметровой стали по мотивам таковой у не созданного пока «Ил-второго». Это, конечно, не настоящая броня и не титановый сплав, и взлетать утяжелённый самолёт стал хуже — но жить-то хочется. Вот и потратил часть заработанных пилотским трудом песет на прикрытие наших тушек, а также закупку абсолютно незаконным образом нештатного вооружения — крупнокалиберного пулемёта «Браунинг М2», который поставили вместо заднего «Виккерса-Максима».

Да, скорострельность у «американца» меньше и ворочать его на изготовленном в авторемонтной мастерской вертлюге пулемётчику тяжелее — но на дворе — начало тридцать седьмого года и скоро, увы, не помню, когда именно, не интересовался специально датами, Гёринг пришлёт в Испанию «Мессершмитты-109» и стодвенадцатые «Хейнкели». Стандартные трёхлинейные — ну ладно, пусть даже 7и7 британские пули тем истребителям — ни о чём. А учитывая, что «Грумман», в сравнении с ними, натуральный «небесный тихоход» — в бою лётчики «Легиона „Кондор“» обязательно станут атаковать с хвоста, и вот тут «противотанковый» калибр «Браунинга» — 12,7 миллиметров — может крепко помочь.

Наши экипажи — мой и Тинкера — после расформирования «Янки» перевели на Центральный фронт, под Мадрид. Здесь формируется и слётывается Первая интернациональная истребительная эскадрилья. Моего «Дельфина» произвели в ранг штурмовика-разведчика, а Фрэнка и ещё нескольких парней из разных стран сейчас усиленно обучают летать на «курносых». Что интересно: есть среди лётчиков и советские, и их довольно много — но и они осваивают этот самолёт. В Союзе парни летали на других машинах, но в Испании выбор невелик: либо «винегрет» из разнообразных устаревших летадл французского, американского, британского и даже германского производства, либо наши И-15, И-16, Р-z и СБ. При этом если «ишачки» в Испанию доставляются целиком — разве что снятые крылья приходится возвращать на предусмотренные инженерами места — то большинство «чатос» собираются руками местных пролетариев из «конструкторов 'сделай сам»«. Экономия, шоб её! Экономят место в контейнерах при транспортировке, экономят человеко-часы советских рабочих, экономят моторесурс… С другой стороны, что ни говори, но культура производства в Испании всё-таки выше советской и совсем уж грубого брака при сборке камарадос эспанол стараются не допускать. Тем более, что на И-пятнадцатых, кроме интернационалистов, летают и сами испанские лётчики: первая их группа, учившаяся в