Московский вектор - Патрик Ларкин

– Тогда мы заодно. – Веденская повернулась к Смиту. – Вы сообщили мне по телефону, что болезнь распространяется и за пределами России.

Смит хмуро кивнул.

– Симптомы те же, но, чтобы сказать с уверенностью, та это болезнь или нет, мне нужна информация по первым пациентам, московским. Если наши догадки подтвердятся, приказ Кремля держать сведения в тайне смертельно опасен.

– Идиоты! Кретины! – в негодовании выругалась Веденская. Отодвинув тарелку к краю стола, она опять закурила, чтобы успокоиться. – Это умалчивание – настоящее преступление. А ведь я не раз говорила правительству: не скрытничать надо, а бить тревогу! И мои коллеги тоже! – Она нахмурилась. – Следовало устроить международное совещание с ведущими учеными из-за рубежа, как только в ЦКБ поступили первые четыре пациента. – Ее узкие плечи опустились. – Я сама обязана была что-нибудь предпринять, с кем-нибудь связаться. Но новых больных не появилось в течение месяца, и я решила, что, запаниковав в первый момент, сгустила краски.

– В Москве так больше никто и не заболел? – спросила Фиона.

Русская ученая покачала головой.

– Нет.

– Вы уверены? – Смит удивленно взглянул на нее.

– На сто процентов, Джонатан, – ответила Веденская. – Передавать сведения заграничным коллегам нам запретили, но собственные исследования велели продолжать. Кремль сам сильно заинтересован в секретах болезни: хочет знать, что служит источником ее возникновения, каким путем она передается, почему ведет к летальному исходу.

– А Валентину Петренко, по его словам, приказали забыть о болезни, – произнес Смит, озадаченно сдвинув брови.

– Все правильно, – подтвердила Веденская. – Больничные расследования решили прекратить, видно, во избежание информационной утечки. Продолжается работа только в институтах, в том числе и в нашем, в моем отделении.

– В лабораториях «Биоаппарата» тоже? – осторожно поинтересовался Смит, упоминая о прекрасно охраняемых научных комплексах, где, насколько ему было известно, россияне исследовали и разрабатывали сверхсекретное биологическое оружие. Если Россия в самом деле использовала болезнь в качестве средства для уничтожения людей, как предполагали Клейн и президент Кастилья, ученые и лаборанты «Биоаппарата» наверняка имели к ней непосредственное отношение.

Веденская покачала седой головой.

– Понятия не имею, что происходит за колючей проволокой в лабораториях Екатеринбурга, Кирова и Сергиева Посада. – Она поджала губы. – Мне туда доступа нет.

Смит с пониманием кивнул. И нахмурился, погружаясь в раздумья. Если Россия изобрела болезнь как оружие и уже успешно убивает с ее помощью людей на Западе и в других странах, почему тогда Кремль заставляет ученых продолжать исследование?

Немного помолчали.

– Я принесла копии своих записей, как обещала, – сказала наконец Веденская. – Она указала на теплое пальто, которое лежало рядом на сиденье. – Они внутри старых медицинских журналов. Отдам их вам позже, когда выйдем. Здесь слишком людно.

– Спасибо, Елена, – с искренней благодарностью произнес Смит. – А образцы крови и тканей? Их вы сможете каким-нибудь образом нам передать?

– Нет, – уверенно ответила Веденская. – Петренко и Кирьянов доказали, что это исключено. Все биологические образцы теперь под замком. Брать их дозволено лишь для тестов и исследований по специальному разрешению из министерства.

– Может, вам известны еще какие-нибудь подробности? – спросила Фиона. – Что-нибудь важное?

Веденская поколебалась, огляделась по сторонам, проверяя, не следят ли за ними, и произнесла так тихо, что собеседники едва расслышали ее сквозь ресторанный шум.

– Мне кое-что сообщили… Никак не могу отделаться от этих мыслей…

Американцы смотрели на нее в сильном напряжении.

Россиянка вздохнула.

– Больничный вахтер, который много лет провел в трудовом лагере как политический заключенный, сказал мне, что одного из умирающих пациентов обследовал сам Вольф Ренке.

Смит вздрогнул от неожиданности.

– Ренке? – пробормотал он, не веря собственным ушам.

– Вольф Ренке? Кто это? – спросила Фиона.

– Ученый из Восточной Германии. Большой специалист по части биологического оружия, известен на весь мир гнусной страстью придумывать пути убийства, – поведал Смит, качая головой. – Но это наверняка был не он. Я почти уверен. Мерзавец умер несколько лет назад.

– Так говорят, – сказала Веденская вполголоса – Но вахтер прекрасно его знает… Когда он сидел в лагере, то был вынужден наблюдать, как Ренке ставил эксперименты на его сокамерниках.

– Где этот вахтер? – спросила Фиона. – Можно с ним поговорить?

– Только на спиритическом сеансе, – грубовато ответила российская ученая. – К сожалению, бедняга мертв – угодил под трамвай, как только стал рассказывать о том, что увидел, знакомым.

– Случайно угодил? Или ему кто-то «помог»? – мрачно поинтересовался Смит.

Веденская пожала плечами.

– Говорят, он был в подпитии. Вполне вероятно – я давно его знаю. В России пьют почти все. – Она горько улыбнулась, выпустив змейку сизого дыма, и коснулась пустой водочной рюмки пожелтевшим от никотина пальцем.

Снег усилился и покрывал теперь старые, почерневшие от копоти сугробы новым толстым слоем. Засыпало улицы, парки и припаркованные машины; пушистые снежинки, освещенные фонарями и фарами проезжающих мимо машин, загадочно поблескивали.

На ходу застегивая куртку, молодой человек с продолговатым, слегка кривым носом вышел на улицу из «Каретного двора». Подождав у проезжей части, пока не схлынет поток машин, он под углом пересек дорогу и торопливо зашагал на восток по Поварской улице в толпе куда-то спешащих под зонтиками прохожих. Многие шли домой, сделав покупки в дорогих магазинчиках и галереях Арбата.

Пройдя пару сотен метров вверх по улице, человек приостановился зажечь сигарету прямо возле большого черного седана, что стоял у обочины.

Заднее боковое окно машины вдруг наполовину опустилось.

– Веденская все еще в ресторане, – пробормотал молодой человек.

– С американцами? – послышался из седана негромкий голос.

– Да. За ними присматривает мой наблюдатель. Как только они соберутся уходить, он сообщит. По всей вероятности, ждать осталось недолго.

– Команда готова?

Молодой человек кивнул и сделал затяжку. Сигарета мигнула в темноте ярко-красным огоньком.

– Еще как готова.

Эрих Брандт немного наклонился вперед, и уличные фонари частично осветили его лицо.

– Отлично. – Его серо-ледяные глаза на миг просияли. – Будем надеяться, что ужин подполковнику Смиту и его подругам понравился. В конце концов, он для всех троих был последним.

Глава 17

Смит придержал дверь, пропуская вперед Фиону Девин и Елену Веденскую, и вышел из «Каретного двора» за ними следом. После уюта и тепла азербайджанского ресторана мороз на улице показался нестерпимо суровым. Смит стиснул зубы, чтобы они не стучали, и ссутулил плечи, радуясь хотя бы тому, что его куртка вполне подходит для российской зимы.

Некоторое расстояние вверх по Поварской прошли вместе и остановились, чтобы проститься. Вокруг сновали озабоченные личными проблемами прохожие. По дороге, светя фарами, мчали в одну и другую сторону машины.

– Возьмите, Джонатан, – пробормотала Веденская, достав из кармана пальто свернутую в трубку пластиковую папку. – Желаю удачи.

Смит взял и раскрыл папку. В ней лежали зачитанные медицинские журналы – на русском, английском и немецком языках. Смит перевернул страницу верхнего – изданного несколько месяцев назад «Ланцета». Увидел аккуратно свернутые исписанные кириллицей листы бумаги, – очевидно, записи Веденской – и благодарно ей кивнул. Доктор отважилась на большой риск.

– Спасибо, – сказал он. – Сделаю все возможное, чтобы бумаги попали к нужным людям.

– Хорошо. – Веденская с тревогой взглянула на Фиону. – Помните, что вы мне пообещали?

– Конечно, – спокойно ответила та. – Я не упомяну о вас ни в одной из своих статей, доктор Веденская, – не волнуйтесь.

Веденская кивнула и строго улыбнулась.

– Что ж, всего вам…

Она внезапно покачнулась вперед, – прохожий, пряча от снега лицо в поднятом воротнике, на ходу сильно толкнул ее в спину. Если бы не Смит, удержавший ее за руку, врач упала бы.

– Эй! Смотрите под ноги! – гневно крикнула она, резко повернув голову.

Молодой человек с кривоватым носом смущенно пробормотал:

– Извините! – Глупо улыбаясь, он поднял зонтик, который выронил при столкновении, и продолжил путь, ступая теперь с преувеличенной аккуратностью.

Веденская фыркнула.

– Напился! А вечер едва начался! Эх! Алкоголь – наше проклятие. Даже молодые им травятся.

– Вы нормально себя чувствуете? – поинтересовался Смит.

Веденская, все еще негодуя, кивнула.