Группа особого назначения - Михаил Нестеров

– А они могут поинтересоваться, откуда у мальчика такой знак? – спросила Татьяна.

– Вряд ли, – ответил Николай. – Красивый, но строгий значок. На обороте фамилия обладателя и год вручения. Я не думаю, что его будут досконально изучать.

– Да, – подтвердил Аксенов, – сейчас почти вся молодежь носит значки. Вот на одном парне я видел традиционное «Ай лав ю» с красным сердечком. На другом: «Кончил мимо, гуляй смело».

– Вот, – Наталья всплеснула руками. – А я все удивляюсь, откуда моя дочь черпает подобные выражения. Оказывается, от собственного папаши.

– Ну, – протянул Аксенов, – может, она и слышала что-то, но вряд ли ей понятен смысл.

– Да уж не бойся. Чехлы надувать не будет.

– Какие чехлы? – не понял муж.

– Которыми ты последнее время очень редко пользуешься, – поддела его женщина. – На языке молодежи так называются презервативы. К твоему сведению.

– Надо записать, – неожиданно смущаясь, пробормотал следователь. – Ну что, начнем работать? – спросил он эксперта. Сам Аксенов торопился; на Краснодонской, где погибла Елена Окладникова, его ждала следственная группа. Пока там работал его помощник Прокопец.

А еще Аксенов задумывался над следующим фактом. Странно или нет, но, кроме Радеева, никто из жителей Новоградской области не опознал Виктора. Только по этому факту можно было сделать вывод, что Виктор не местный. Он молод, у него должны быть родственники, знакомые, соседи. И неужели хоть кто-то из них не видел передачу и не узнал его по фотографии? Вряд ли. Передача пользовалась у новоградцев успехом. И Виктора нельзя было отнести к категории граждан без определенного места жительства. У него на руке были дорогие часы, фирменная куртка – правда, потерявшая былой лоск, то же самое относилось к ботинкам. Да и кто пойдет на убийство бомжа, какая порядочная деловая женщина станет водить с таким знакомство. А его не просто убили, за ним охотились. Рана на его ноге оказалась примерно месячной давности; извлекли пулю, определили оружие, из которого она была выпущена, отметили характерные следы на оболочке от нарезов канала ствола, запустили в работу.

Тут Аксенов просто не мог предположить, что определенными лицами в этом вопросе будет проявлена халатность. Как и полагается, пистолет, закрепленный за сержантом Зубковым, в свое время побывал на контрольно-испытательном стенде, предназначенном для определения баллистических характеристик, но данные контрольного отстрела не попали на стол следователя из-за преступной небрежности отдельных лиц.

Да, серьезное дело, иначе не назовешь. Обычно при обнаружении неопознанного трупа следствие выдвигает три версии. Первое: потерпевший является местным жителем. Второе: приезжим, имевшим ограниченные контакты с местным населением. И третье: никому в данной местности не известным. Опуская обработку первых двух версий, следовало остановиться на третьей. Во-первых, максимально используются исходные данные: материалы осмотра трупа, его одежды, обуви (назначается ряд экспертиз внештатным экспертам-товароведам), имевшихся при нем вещей, предметов. В органы прокуратуры и внутренних дел направляются отдельные поручения для проверки оперативно-поисковых и розыскных дел и заявлений о без вести пропавших. К уголовному делу приобщают истребованные из органов внутренних дел материалы по установлению личности неизвестного. Одним словом, множество обязательных действий, обычных при убийстве неустановленного лица.

Еще вчера при осмотре трупа Виктора судмедэксперт изъял микрочастицы с рук, которые могли соприкасаться с преступником; содержимое внутренней поверхности носа, рта, между зубами, образцы волос; наконец, труп был дактилоскопирован, дактокарта отправилась в информационные центры МВД, ГУВД, УВД для проверки по дактилоучету.

Пока в этом направлении следствие не продвинулось ни на шаг.

В морге, перед тем как сфотографировать, Виктора побрили. Судебный медик пошутил: «Сразу помолодел на несколько лет».

Снимать решили во дворе. Но Николай отложил съемку на некоторое время. Он съездил домой и снял со своего берета отличительный знак «Черных беркутов». Он бережно приколол его на куртку девочки и отошел в сторонку.

Фотограф сделал несколько снимков.

Все это было хорошо, однако Кавлис даже предположить не мог, что знак элитного подразделения уже сыграл значительную роль в дальнейшей судьбе Саньки; что имя бывшего майора спецназа уже несколько раз было произнесено за эти сутки.

В семь часов вечера Сергей Марковцев устроился возле телевизора. Начались «Новости» на местном канале. Уже второй день его интересовала хроника происшествий. Вчера Марковцев внимательно смотрел репортаж с места гибели Елены Окладниковой. И он послужил неким театрализованным приложением собственно к действу его боевиков. Он – грамотно распорядился, они – компетентно выполнили приказ.

В тот вечер Марковцев ждал еще одного сообщения, но оно не прошло по ТВ. А дела, в которых Сергей так или иначе принимал участие, обычно пресса стороной не обходила. Но это особый случай, его боевики действовали по своему усмотрению, плюс стечение некоторых обстоятельств. Однако все это от самодовольства Марковцева, и он это понимал. Можно было взглянуть шире, но не позволяли вечно прищуренные глаза. А постоянное недовольство, которое читалось на его лице, – только маска.

Чего стоил хотя бы тот факт, когда, возглавляя особый отряд ГРУ «Ариадна» и имея соответствующее удостоверение, он мог похвастаться другим, но с теми же начальными буквами ГРУ… Дальше шло продолжение, но мало кто обращал на него внимание. Владельцу подобного удостоверения был открыт доступ к любой информации какого бы то ни было государственного ведомства России.

Самодовольство перло изнутри, но маска сдерживала его, глаза смеялись, но только внутрь себя. Не он создал в короткий срок мощную силовую организацию с практическими безграничными полномочиями, но он стал во главе отряда особого резерва. У организации было свое имя, но чаще участники называли ее трестом или синдикатом. Но – «трест, который лопнул» – не его, конечно же, вина. Пришлось спешно покинуть столицу и осесть в Новограде.

Мирская жизнь только называлась таковой, уйти от нее или сделать вид было проще простого.

Фактически вся карьера Марковцева как военного прошла на нелегальном положении. Не пришлось привыкать к новой жизни, она оказалась до боли знакомой. Появились некоторые обременительные обязанности настоятеля монастыря, которые вначале он пытался исправно нести, но вскоре бросил. Суровые будни монахов скрылись от посторонних глаз за чертогами обители.

Свято-Петров монастырь принадлежал патриархии. Из патриаршей канцелярии два раза приезжали с проверкой. У настоятеля была своя точка зрения относительно православия, сановные канцеляристы вначале с опаской, а потом с неподдельным интересом слушали немного развязного настоятеля.

– В советские годы мы не были атеистами, – проникновенно, никому не подражая и ни у кого не перенимая мыслей, говорил главный монах, – не жили без веры, как сейчас утверждают многие священники, особенно с нашей, православной стороны. Без веры жить нельзя, и мы верили в коммунизм, подсознательно пытаясь разглядеть за этим понятием что-то божественное. Теперь оказалось, что коммунизма нет и быть не может. Как следствие, из наших душ ушло что-то божественное. На какое-то время мы остались без веры, а душа без нее – ничто. Мы превратились из людей в неких бездушных монстров, что сразу сказалось на обществе в целом и на каждом в отдельности. Поэтому мы кинулись в храмы; священники, радуясь, получили паству и тут же вылезли наружу.

Очень опасный монах, решили патриаршие канцеляристы. Он просто пах крамолой.

Однако обитель понравилась богатым подворьем, умело ведет хозяйство отставной силовик. И… чем-то подкупил он канцеляристов, своей прямотой, смелостью суждений, верой в то, о чем думает и говорит. Но тут они проявили узость мышления, так как не знали, о чем действительно думает настоятель монастыря, в миру – Сергей Марковцев.

Время на часах – 19.15. Скоро в «Новостях» должна прозвучать информация, которую ждал Сергей Марковцев. С одной стороны, ему было все равно – говорит ли правду его маленький пленник или лжет. Но так или иначе положение дела с Виктором Толкушкиным оставалось очень серьезным, но интересным – две составляющих риска. И чем больше будет знать Марк, тем скорее разрешится целый ворох проблем, так неожиданно свалившийся ему на голову.

На семьдесят пять процентов он был уверен, что мальчик обманывает, на самом деле у него есть не только дом, но и родители, куча родственников, толпа приятелей-одноклассников, две или три маленькие воздыхательницы, – мальчишка он красивый: белокурый, синеглазый. И как не забеспокоиться родителям, когда пропало такое сокровище? Стало быть, его уже ищут.