Группа особого назначения - Михаил Нестеров

Неубедительно, но другого варианта нет. Лучше одному, чем с подельником или нежелательным свидетелем. Даша, как оборотень, могла стать и тем и другим. И третьим: совсем остаться в стороне.

– Иди домой, Даша, – тихо попросил Зубков. – Родителям передай, что…

– Я сама знаю, что мне сказать.

Горько усмехнувшись, девушка последний раз бросила взгляд на черный «дипломат». На парня она даже не взглянула.

Глава девятая

– А ну-ка, дети, выстроились. – Классная руководительница 4-го «В» 36-й новоградской школы – она же завуч – прошла вдоль шеренги детей. В спортзале школы собрались ученики с третьего по пятый классы, одни мальчики. Они не понимали, зачем их привели в спортзал, но были рады, что сорвался первый урок. Девчонкам не повезло, сидят в классе, им дали самостоятельную работу.

Вдоль шеренги медленно прошла молодая женщина. Она внимательно вглядывается в лицо каждого школьника и медлительно покачивает головой. Но вот она остановилась возле мальчика лет десяти. После довольно продолжительного взгляда она протянула ему вязаную шапочку и попросила:

– Надень, пожалуйста.

– Это не я, – сказал пацан. Многие догадались, что кто-то из школы совершил какой-то проступок, может быть, даже преступление, и сейчас его ищут. Вслед за женщиной шел молодой человек в ондатровой шапке, в руках у него фотоаппарат.

В шеренге школьников возникло волнение, шепотом пробежала тревожная весть: кто-то изнасиловал эту женщину. Неужели Колька Сидоров?! Хорошо еще, что девчонок здесь нет. Но все равно узнают.

Сидоров отчаянно вспоминал вчерашний вечер.

Женщина снова покачала головой.

– В шапке вроде бы похож, но…

Шеренга вздохнула с облегчением. Но не все. Кое-кто хотел, чтобы именно Сидоров оказался преступником.

Больше ни на кого шапку не примеряли.

И вдруг школьников буквально сразило предложение завуча привести сюда и девочек.

– А что, – высказался парень с фотоаппаратом, – это мысль.

Вот это да! Вот это девочки! Наши девочки! И такая взрослая тетя!

Татьяна отчего-то смутилась, когда, покидая зал, мальчики смотрели на нее несколько странно. Да и девчонки, входя в спортзал, поглядывали на нее с опаской.

– Вот эта очень похожа, – сказала Татьяна, останавливаясь возле старосты 3-го «А» класса.

«Я?!!» – староста вспыхнула. Она не успела опомниться, как на нее надели шапку.

– Ты можешь улыбнуться? – спросила ее женщина.

Девочка отрицательно замотала головой. Вот если только через силу и со слезами на глазах.

– Да, очень похожа, – снова произнесла женщина. – И ростом подходит.

– Козлова! – строго сказала завуч. – Ты пойдешь с этими людьми. Тебя сфотографируют. – И добавила от себя: – Может быть, ты будешь сниматься в кино.

Девчонка обмякла. «Ну попадись мне этот Сидоров! – мстительно сверкнула она глазами. – Наговорил всякой похабщины».

– В «Ералаше»? – робко спросила староста.

Наталья Аксенова с дочерью прохаживались вдоль палаток вещевого рынка. Ольга действительно была рослой девочкой, в десять лет всего на голову ниже матери.

– По-моему, – сказала Аксенова, – у тебя была вот такая куртка.

– Мама! – Ольга жевала резинку, то и дело надувая пузыри. – У этой на рукавах полосок нет.

– Я что-то не помню, чтобы на твоей куртке были полоски.

– Не ты же ее носила. – Сегодня у Ольги был маленький праздник, мать сама пришла в школу и отпросила ее с занятий.

– Будете мерить? – осведомился вконец продрогший продавец. От сильных порывов ветра ткань палаток оглушительно хлопала, алюминиевые каркасы сотрясались и готовы были сорваться с места. Такая погода привычна зимой, но, когда в ноябре морозы за двадцать, да еще с ветром, холод пробирает до костей. Определенную роль тут играло самовнушение; внуши сейчас тому же продавцу, что сейчас январь, он вмиг перестанет трястись от холода.

– Нет, спасибо. Нам нужна куртка с полосками.

– Вот с полосками, – предложил парень.

– Нам нужна красная, – отказалась женщина.

– Вот красная с полосками.

– Мы хотим короткую.

«Сами вы не знаете, чего хотите, – скривился продавец, провожая клиентов ленивым взглядом. – Стопроцентно ничего не купят. Пешеходы». Мимо прошла женщина, торгующая хамсой, и парень остановил ее. Еще купил у нее стакан относительно горячего кофе.

Наконец в предпоследней палатке Аксеновы нашли то, что искали. Ольга надула очередной пузырь и тронула мать за руку:

– Вот такая куртка была у меня.

– Ты уверена? – спросила Наталья.

– С тобой хоть никуда не ходи! Конечно, уверена.

– Не разговаривай таким тоном с матерью! – строго выговорила Наталья.

Продавщица тут же сняла куртку с плечиков.

– Как раз ваш размер.

– А меньше нет?

– Зачем вам меньше? – удивилась продавщица. – Сейчас молодежь носит все чуть великоватое.

– Нам надо впритык, – сквозь зубы, теряя терпение, произнесла Аксенова-старшая. Прилипчивые торгаши начали действовать ей на нервы. И она искренне удивлялась, почему среди них не видит своего мужа, который так же легко мог вывести ее из себя.

Женщина пожала плечами: «Покупатель всегда прав». Порывшись в огромном полиэтиленовом пакете, нашла нужный размер.

– Будете мерить?

– Обязательно, – отрезала Наталья.

Ольга едва влезла в куртку: руки по локоть торчат из рукавов, полы едва закрывают пупок.

Аксенова обошла вокруг дочери.

– Ну как? – осведомилась Ольга.

– Нормально, – заявила мать. – Снимай.

– Что, будете брать?! – изумилась продавщица.

– Представьте себе! – В голосе стоматолога просквозило неприкрытое хамство. – Мы будем брать. Да еще заплатим деньги. Кстати, сколько стоит куртка?

– Для вас я сделаю скидку, – с готовностью отозвалась продавщица. Она положила куртку в пакет и долго смотрела вслед покупателям. Потом резонно подумала: «Может, не себе купили?»

Ира Козлова, слегка смущенная вниманием взрослых, стояла посередине комнаты. На ней новая куртка, на голове вязаная шапочка. Короткие полусапожки, в которых она пришла, решили оставить при ней. И уже в который раз она исполняла дурацкую, на ее взгляд, просьбу улыбнуться.

Овал лица у девочки был Санькин, такой же курносый нос, даже разрез глаз. Но вот подбородок был не Санькин: по сравнению с ним у Ирины он был слегка удлинен.

– А ну-ка положи руку на подбородок, – попросил Аксенов. – Как будто ты задумалась. Но продолжай улыбаться. Такая задумчивая улыбка.

«Режиссер, – ухмыльнулась Наталья. – Кинопробщик».

Следователь повернулся к Кавлису.

– На фотографии сходство будет очевидным, – заверил он и обратился к девочке: – Ирочка, иди на кухню, Оля тебя угостит чем-нибудь. Вас я тоже попрошу оставить нас, – сказал он Ириной маме.

Вместе с Ириной Козловой пришла ее мать. Пришлось пригласить ее, чтобы все было сделано официально, с соблюдением законности. Естественно, Козлову-старшую в интересах следствия попросили не распространяться. И Козлову не надо было заверять, что ее дочь может оказать помощь следствию, она поняла это, едва взглянув в удостоверение майора юстиции Аксенова.

Проводив Козловых взглядом, следователь продолжил:

– Итак, сходство будет очевидным. Что-то скроет изображение на экране телевизора. Нам важен сам факт показа фотографии, особо вглядываться никто не будет. Главное – это сама информация, одежда, общее сходство, которое известно только нам. Я думаю, это не только проскочит, но и пройдет на «ура».

– Да, ты прав, – ответил Николай. – Сделаем несколько снимков, выберем наиболее подходящий.

– Естественно, не один.

– Так, стоп, – Кавлис, вспоминая, нахмурился. – На Санькину куртку я приколол эмблему «беркутов». Мне кажется, стоит повторить. У меня есть свой знак.

– Это мелочь, но, думаю, не помешает. В какой-то степени, если похитители обратили внимание на эмблему, это будет выглядеть более чем убедительно.

– А они могут поинтересоваться, откуда у мальчика такой знак? – спросила Татьяна.

– Вряд ли, – ответил Николай. – Красивый, но строгий значок. На обороте фамилия обладателя и год вручения. Я не думаю, что его будут досконально изучать.

– Да, – подтвердил Аксенов, – сейчас почти вся молодежь носит значки. Вот на одном парне я видел традиционное «Ай лав ю» с красным сердечком. На другом: «Кончил мимо, гуляй смело».

– Вот, – Наталья всплеснула руками. – А я все удивляюсь, откуда моя дочь черпает подобные выражения. Оказывается, от собственного папаши.

– Ну, – протянул Аксенов, – может, она и слышала что-то, но вряд ли ей понятен смысл.

– Да уж не бойся. Чехлы надувать не будет.

– Какие чехлы? – не понял муж.

– Которыми ты последнее время очень редко пользуешься, – поддела его женщина. – На языке молодежи так называются презервативы. К твоему сведению.