Большая книга ужасов – 15 - Александр Белогоров

В скверик рядом с больницей Антон прошел без затруднений. Погода стояла прекрасная, и ходячие больные выбрались подышать свежим воздухом. Сторож, уже более-менее оправившийся от болезни, сидел на лавочке, и, хотя почти все скамейки были плотно заполнены, место рядом с ним никто не занимал. Больные на соседней лавке обсуждали что-то вполголоса, поглядывая в его сторону. Даже не слыша слов, можно было легко догадаться, что они обсуждают пресловутую статью и поступок их соседа.

Увидев Антона, старик удивился и обрадовался. Судя по всему, никаких визитов он не ожидал. Держался он довольно-таки бодро, утверждал, что уже почти здоров, и жаловался только на то, что врачи собираются проверять, нормальный он или нет. Впрочем, особо на них не сердился: его поступок действительно казался странным. Да еще сторож сокрушался, что у него временно отобрали любимую трубку. Он даже заявил, что с ней выздоровление пошло бы гораздо быстрее, и Антон даже не понял, шутит он или говорит всерьез. К теме памятника они перешли не сразу. Оба понимали, что именно это и есть главное, но говорить было, в общем-то, нечего. Все было ясно без слов.

– Да, не вышло у меня, – вздохнул наконец сторож. – Думал, что похитрее того комиссара буду. Если на расстоянии динамитом попробовать, то, может, и выйдет. Специально вот у браконьера одного знакомого прикупил. Он им рыбу глушит. Только тот, кто этот чертов памятник ставил, похитрее меня оказался. Иду и чую, как страх все сильнее душит. Еще и птица какая-то раскричалась… Но терплю. Только подошел, собрался фитиль поджигать, как вдруг в глазах потемнело, сердце закололо. И почудилось всякое: будто хохочет кто, и музыка играет похоронная. Здесь, в больнице, уже очнулся. А ближе бы подошел, и вовсе, наверное, концы отдал бы. Да что там говорить! – Сторож горестно махнул рукой. – Слаб я оказался. Тут кто посильнее нужен. Или более знающий. Не ходи туда, если можешь, – продолжил сторож, когда они еще немного помолчали. – А то как бы беды не случилось. Мал ты еще, чтобы со всем этим справиться. Вижу, неспроста ты на кладбище зачастил. Вот и еще один парнишка перепугался. – О Сережкином походе к памятнику Антон не знал, но расспрашивать о том, кто это был, не стал. Все равно ему нужно было приходить одному. – Вот я вам помочь хотел, а ничего не вышло. И когда все это закончится?

Антон так и не рассказал старику о том, что все-таки собирается к памятнику. Не хотелось лишний раз волновать человека с больным сердцем, который к тому же все равно сделал уже все, что мог. А вдобавок, когда мальчик задумался о том, не рассказать ли хотя бы часть правды, иероглиф на груди предостерегающе заколол, и Антону сразу стало ясно, что таким путем он может только заполучить новые неприятности. В то же время врать ему не хотелось, поэтому говорить о том, что он и не собирался ни к какому черному памятнику, Антон не стал. И сторож, похоже, вполне его понял.

Вскоре старика позвали на какую-то процедуру, и Антон вынужден был уйти, пожелав больному скорейшего выздоровления. Уходя, он спиной ощущал осуждающие взгляды. Похоже, читатели газеты записали его едва ли не в соучастники преступления. Мальчик с горечью думал о том, как это несправедливо по отношению к сторожу. Ведь очень немногие из осуждающих были бы способны на столь же смелый поступок…

Полнолуние должно было наступить следующей ночью. Как Антон ни пытался себя убедить в том, что все будет в порядке, что он отдаст чудаку в черном требуемое и уйдет, получалось это неважно. Его фантазии рисовали самые разнообразные картины предстоящего ночного визита, и все они были не слишком-то радужные. Вот если бы сторож отложил свою попытку уничтожения памятника на несколько дней и пришел на кладбище в ту же ночь, что и он. Какая это была бы поддержка! Глядишь, вдвоем они и сумели бы что-нибудь сделать. Теперь же оставалось рассчитывать только на себя. Антон был уверен, что рассказать кому-нибудь о своем деле ему не удастся, а если даже и удастся, то может получиться только хуже. Причем и для него, и для того, кому он все это расскажет. О том, чтобы никуда не ходить, мальчик даже не думал. Знак на груди быстро пресек бы такие попытки, а в его могуществе Антон уже убедился.

Еще одной серьезной проблемой было уйти из дома под благовидным предлогом. Одно дело, когда идешь утром или вечером, якобы на пробежку. А совсем другое, если в полночь все только должно начаться и потом неизвестно сколько продлиться. Конечно, можно было ради своеобразного алиби прибегнуть к чьей-либо помощи, как в прошлый раз. Хотя бы того же Сережку попросить. Но тогда придется рассказывать что-то и этому человеку, а поскольку правда слишком невероятна и опасна для обоих, опять придется врать. Антон даже подумал, что, если бы родители что-то заподозрили и не отпустили его, это было бы хорошим исходом дела. Поручение он, конечно, не выполнит, но не по своей вине. Не наказывать же его за других! Потом утром сходит, все положит на место, а дальше – не его дело.

Но этой надежде не суждено было сбыться, а проблема с уходом из дома решилась сама собой. Надо же было такому случиться, что именно в этот день отец затеял небольшой ремонт. В комнате, где жили они с мамой, он покрасил недавно замененную трубу, которую поставили взамен протекавшей. Разумеется, ароматы от краски наполнили квартиру, а уж находившийся в этой комнате всего через несколько минут получал гарантированную головную боль и першение в горле. Так что родители на ночь собрались уезжать на дачу. Конечно же, вместе с Антоном.

Узнав об этом, мальчик чуть не подпрыгнул от радости. Он и так любил ездить на дачу, а тут еще такой повод! Антон хотел немедленно согласиться, но его грудь тут же пронзила такая боль, что перехватило дыхание, а слова застряли в горле. Ему стало ясно, что увильнуть от неприятной обязанности не удастся.

– Сегодня у меня не получится, – вздохнул он, придумывая подходящую отговорку. – Мы вечером договорились с ребятами встретиться, прогуляться…

Мама принялась его уговаривать. Ей не очень-то хотелось оставлять сына одного, даже просто до утра. К тому же она боялась, что он заболеет от запаха краски, распространившегося по всей квартире. Но Антон вынужден был стоять на своем. К тому же отец его поддержал. Если уж решили, договорились, сказал он, то отказываться не стоит. Так что к вечеру родители все-таки уехали, оставив ужин на плите, кучу наставлений и обещание вернуться утром.

Глава 14

Сережкино приключение

Эта ночь полнолуния была очень похожа на предыдущую, только значительно теплей. С одной стороны, такое сходство наводило Антона на очень невеселые размышления, но с другой – благодаря ясной погоде можно было разглядеть хоть что-то. Хотя, в общем-то, предстоящее зрелище мальчик предпочел бы вовсе не видеть, даже во сне.