Собрание Ранних Сочинений - Борис Константинович Зыков

— Домой, мы еще успеем, а сейчас нам надо вернуться немного назад и проехать метров триста в сторону, чтобы скорректировать курс на гостеприимную пасеку. Правда, я на ней ни разу не был, всё мимо проходил.

— А где она?

Я указал в темноту рукой и чуть не охнул. Из черноты ночи на нас глядело одно окно. Оно светилось слабеньким голубым светом. Я почему-то решил, что это отражение невесть откуда взявшегося света.

Мы развернули бесполезный мотоцикл и покатили назад, через ручей. Затем свернули на чуть заметную дорогу вдоль ручья и, через полчаса ползания по грязи, ввели своего стального друга во двор пасеки. Окно не светилось. «Может быть, показалось?», — подумал я.

Теперь наше настроение слегка приподнялось, но вскоре снова рухнуло. Вход в дом окружала веранда из плотно подогнанных досок. Только двери, как мы их ни искали, никак не хотели находиться «Вот тебе на! Доски и доски… Но ведь как-то кто-то сюда входил? Невероятно!»

Пришлось под дождём открывать рюкзак и искать фонарик «жучок». Не хотелось дополнительно мочить вещи, но что поделаешь? В бледном свете пляшущего луча мы обследовали стены и ведь нашли прямо по центру лицевой стены, там, где и положено, находился почти незаметный вырез дверного проёма и ничего более. Ни замка, ни дверной ручки. Даже просто загнутого гвоздя, за который можно потянуть, и то нет! Зато обнаружилась обыкновенная оконная щеколда. Она находилась на высоте, примерно, сантиметров сорок над уровнем пола. Открыв её, мы вошли на веранду, матеря умельца за невзрачный вход и дальнейшие препятствия — здесь путь в дом преграждал массивный замок на металлической полоске, что перечёркивала собой уже основную дверь в дом прямо по центру.

Конечно, это не вражеский бастион и мы с ним непременно справились бы силой, но я-то знал, что пасечники не уносят ключ с собой, а прячут или под порог, или под крышу. Бывает и под крыльцо, и над дверью. В общем, оставалось только найти ключ.

Через полчаса поисков, ключ мы не нашли. Я достал нож и вышел на улицу. Здесь, благословясь, отогнул гвозди и вынул целиком оконную раму. Уф, наконец-то мы в доме! Остальное было делом техники. Мы прошли через комнату, где находилась печь, две кровати и стол с табуретками, в маленькую кухню. А может быть просто коридорчик? Здесь стояла только газовая плита. Потрогав плиту, я вернулся в комнату, зажёг свечу и стал рассматривать стол. Тут явно кто-то побывал прямо перед нашим пришествием. Кусочек хлеба был ещё влажным после укуса, шелуха свежесъеденных яичек была также мокрой.

— Понял, Серёга? Здесь кто-то только что был. Поэтому мы не нашли ключа. Человек, убегая, в впопыхах забыл спрятать его на место или унёс преднамеренно, рассчитывая, что мы не откроем двери и уйдём. И дверную ручку тоже оторвал, чтобы труднее вход на веранду нам дался чуть труднее.

— Чудеса… А чего от нас бегать? И почему он печь не затопил?

— По-моему, Серый, он только что пришёл и хотел осмотреться, выждать, когда будет совсем поздно и никто уже точно не придет. Вот тогда бы он и растопил печь. Этот человек прячется. Так что по одному выходить нежелательно. Только вдвоём и с ножами.

После такой содержательной перемолвки, наше радужное настроение несколько поубавилось. Кому захочется быть под чьим-то пристальным надзором? А пока что, мы отогнули усики пробоя на входной двери изнутри дома и железная полоса, вместе с замком, сиротливо бренькнула об пол. Оконную раму, в свою очередь, мы вернули на место.

Пяток сухих поленьев возле печки, не могли решить проблему с обогревом и поэтому, вооружившись пилой и топором, мы вышли на улицу. Прямо от веранды начинался густой старый черемушник, и мы напилили сухостоя (благо он находился в тени дома и оказался относительно не тронут дождём). Черёмуха горит долго и жарко. Вот теперь можно и обсушиться.

Дело в том, что когда едешь на мотоцикле, прорезиненная одежда спасает от дождя и ветра, но когда толкаешь мотоцикл, становится жарко. Так что, под плотной резиной химзащиты мы пропотели изрядно, а пока возились с дверью веранды, так замёрзли, что зуб на зуб не попадал.

Печь находилась в образцовом порядке, даже побелена. Вскоре тепло стало волнами прокатываться по комнате. Мы остались только в трико и майках.

— Серёга, как ты?

— Блин, блаженство! Точно, как ты рассказывал. И ещё, помнишь, ты говорил, что с собой хорошо приносить, какой бы то ни было, съедобный подарок? Что это всегда приятно. Так вот, я принёс. — с этими словами Серёжа вынул из рюкзака тушку копчёной нутрии и бутылочку водки.

— Вот это да! Вот так праздник! Ну, удружил!

Утром мы проснулись поздно не потому, что накануне выпили. Просто, на улице начался град, звонко барабанящий в окна. Грунтозацепы приказали долго жить, и посему было решено задержаться на уютной пасеке подольше. Чёрт с ним, поспим от души, поболтаем, погреем кости у печи.

Так день и прошёл, а осадки прикратились. Однако к вечеру мы вновь испытали некое неудобство в виде нежданного гостя. Обе кровати, на которых мы возлежали, стояли вдоль одной стены (моя у входа, а Серёгина чуть дальше — у окна). Уже опускались сумерки, когда я услышал посторонний звук возле входа на веранду. Сделав знак Сергею, я тихо встал и подошёл к его кровати. Здесь я увидел в окно стоящего напротив входной двери чужака. Он был одет в фуфайку, шапку-ушанку, чёрные штаны и кирзовые сапоги. Человек стоял и смирно, вперив свой взгляд в дверь. Наклонился к уху Сергея, я описал ему увиденное, а также попросил не шевелиться (уж больно кровать его была «певучей»). Серёжка понимающе кивнул. Далее я на цыпочках подошёл к комнатной двери и прислушался.

Прошло минут десять-пятнадцать, прежде чем чужак решился войти на веранду. Здесь он постоял ещё какое-то время и вошёл в кухоньку. Оставалась дверь в комнату, за которой притаился я (видимо, осторожность чужака заставила меня самого осторожничать). Что если незваный гость войдёт? Сразу сбить его с ног, а потом разбираться? Или запустить пропустить в нашу «спаленку» и оказаться за его спиной? Пока я мучился сомнениями, Серёга решил привстать, чтобы было удобнее вскочить при необходимости. Кровать пронзительно взвизгнула, и тот час же послышался топот ног убегающего прочь чужака. Я пулей вылетел следом, но увидел лишь спину человека, продирающегося сквозь черёмушник. Тут же рядом возник Сергей, и