Спасти СССР (СИ) - Афанасьев Александр

– Так вот, сейчас продолжается изучение итогов этого эксперимента. Уже пятый год. Понимаете, почему так происходит?

…

– Потому что итоги эксперимента неутешительны. Значимого роста по всем показателям – не получено. Уперлись в тупик. И это несмотря на то, что министерствам, которые участвовали в эксперименте, немного подыграли, так скажем. Не помогло.

…

– Сейчас результаты эксперимента у нас на столе. В Политбюро образованы две комиссии. Я – в них председатель. И, спрашивается, как я должен поступить. Как ленинец, как коммунист. Виктор Владимирович… вы можете назвать себя ленинцем?

– Да, наверное – после заминки сказал Геращенко, не зная, где здесь подвох

– Это хорошо. Быть ленинцем – высокое звание. На мой взгляд, далеко не все коммунисты могут так себя назвать. Чтобы быть ленинцем – надо не просто идти проторенным путем и выполнять директивы партии – нужно болеть за дело, нужно думать о нем! Владимир Ильич встал у руля страны, когда она была на пороге гибели. Пятнадцать стран напало на нас, и никто не пришел к нам на помощь. Но большевики победили в войне. Спрашивается, почему?

…

– Потому что они не искали готовых ответов. Владимир Ильич, когда это было необходимо, шел против товарищей по партии, против большинства – это было не раз. И оказывался в итоге прав. Вот и мы сейчас – должны поступить принципиально, по-ленински, а не закрывать глаза…

…

– Как вы считаете, товарищ Геращенко? Советская банковская система – нуждается в глубоких реформах? И как мы должны смотреть на проблему ссудного процента в социалистической экономике? Так как это написано в учебнике? Или мы должны уйти от догматического подхода и обратиться к ленинскому опыту? Ведь при Ленине была развитая банковская система и работала она на вполне коммерческих принципах[17]. Почему мы не используем ленинский опыт? Может, мы считаем, что мы умнее Ленина? Тогда почему у нас не развивается экономика?

Геращенко смотрел себе под ноги.

– Ответьте, Виктор Владимирович. Если вы ленинец?

Геращенко долго молчал, перед тем как ответить

– Советская теория в области экономики – выдавил он – не соответствует требованиям времени.

– Боюсь, что не только теория. Но и практика. Товарищ Геращенко… не надо подбирать слова, как на допросе. Есть проблема, ее надо решать.

Геращенко посмотрел на меня

– В Политбюро это понимают?

– Пока что это понимаю я. Есть еще люди в партии, которые это понимают. Или мы предпримем действительно радикальные и смелые шаги для того чтобы выйти из тупика. Или мы и дальше будем бездарно растрачивать и пробалтывать наследие Ленина. Пока в один прекрасный день не потеряем страну.

Геращенко вздрогнул, я это видел.

– Виктор Владимирович, вы человек опытный. Напишите, скажем, записку о финансовой системе Германии. В сравнении… скажем с американской. Как там организованы банки. Откуда они берут деньги. Как, например, в Германии организовано взаимное и кооперативное кредитование. Сильные и слабые стороны. Что мы можем позаимствовать, а что не стоит.

…

– Пока так. Справитесь?

Я понимал, что думает Геращенко. Со времен Брежнева – наверх поднимались не те, у кого были победы, а те, кто не наделал ошибок. Но каждый профессионал – он тщеславен. И за внимание, проявленное именно к нему – готов на многое.

– Сколько есть времени, Михаил Сергеевич

– Месяц. Пойдет?

– Для кандидатской мало, но для большой, развернутой статьи… пойдет.

– Вот и договорились.

– На кого писать записку?

– Пока на меня. Председателю комиссии по подготовке экономической реформы при ЦК КПСС Горбачеву М.С.

По пути домой – я думал о НЭПе. О Бухарине.

Считается, что после Ленина сразу был Сталин. Это не так. После Ленина было коллективное руководство, причем с 1926 по 1929 годы главой советского государства стоит, вероятно, считать Николая Бухарина. Собственно, до Сталина понятия "генеральный секретарь" как глава советского государства не было. Ленин рулил благодаря своему интеллектуальному превосходству, но при этом он никогда не отходил от идеи коллективности советского руководства. После смерти Ленина – реализовалась как раз идея коллективного руководства, и Сталин был всего лишь "одним из". Причем его победа не просматривалась, его дурачком вообще считали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Почему тогда Сталин победил?

Двадцать девятый год – это год не случайный. Это год начала Великой Депрессии. До того момента – весь мир наслаждался экономическим взлетом двадцатых во главе с его локомотивом США. Росли цены на экспортные товары, росла инвестиционная активность. СССР в этом празднике жизни хоть косвенно, но принимал участие, но главное – был наглядный пример, почему следует двигаться в сторону рыночной экономики. Ленин ведь в двадцатом году отказался от военного коммунизма серьезно и сознательно, это потом придумали, что вынужденно и на время. Причины этого отказа – голод, отказ крестьян сеять хлеб, забастовки, начавшиеся восстания на селе, в Кронштадте. В какой-то мере это было разочарование в народе, понимание, что народ не готов к коммунизму, к честному труду на благо общества, К НЕСТЯЖАТЕЛЬСТВУ. Говорят, что последней каплей для Ильича был выкрик из толпы работяг на одном забастовавшем заводе. Когда Ленин спросил, вы что, опять царя хотите, из толпы выкрикнули – а пусть и царя, лишь бы пожрать чего было. И Ленин понял всё.

И уже вскоре он говорил, что социализм – это строй цивилизованных кооператоров.

Так или иначе – но НЭП какое-то время работал. Прекратились крестьянские восстания. Прошел голод, появился хлеб. В городах появились какие-то товары, стали открываться кооперативы, артели. Появились концессии.

И тем не менее, НЭП тогда провалился.

Главное разочарование, приведшее к сворачиванию НЭПа и колхозизации страны – было в том, что власть в какой-то момент осознала – крестьяне не ведут расширенного производства. Оказавшись, в общем-то, в рынке, они повели себя вопреки его законам. На своей земле они начали производить ровно столько хлеба, сколько надо для питания себя и семьи – ну и на продажу для уплаты налогов. Если у них появлялась возможность сделать больше – они просто начинали меньше трудиться. Единственно, кто производил больше – классово чуждые кулаки.

Раз – хлеб для СССР был тогда важнейшим экспортным товаром.

Два – в случае неурожая эти крестьяне начали бы голодать и требовать у государства помощи. А с чего помогать?

Три – крестьяне были заинтересованы не в росте урожая, а в росте цен на зерно. То есть, подрывалась база советской власти в городах.

Ну и четыре – к советской власти, крестьяне особой благодарности не испытывали.

А ведь на пороге уже была война – в двадцать седьмом, по-моему, ждали нападения Англии. Учитывая тогдашнюю мощь РККА – думаю, страну захватили бы за несколько месяцев.

А кризис – похоронил и надежды на индустриализацию за счет западного капитала.

Ну и был еще немаловажный психологический фактор. Военный коммунизм провалился, а военные коммунисты – остались. Ядерный электорат как бы потом сказали – НЭПманов они просто ненавидели.

Именно они на первом этапе составили ударную силу Сталина – и в индустриализации и в коллективизации. И почти все полегли.

Что сейчас можно позаимствовать из НЭПа? Немногое и осторожно – все-таки основой экономики служит крупная индустрия, а колхозы при всех недостатках состоялись – надо развивать крупные формы, а не гробить их. Конечно, надо разрешить мелким частникам заниматься каким-то простыми производствами, от помидоров до бельевых прищепок. Условно говоря, хочешь – бери гектар и на нем хозяйствуй, ставь теплицы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Другой вопрос. Сталин ведь пришел к власти на плечах тех, кто был недоволен неравенством, порожденным как раз бизнесом. А тут – как сглаживать общественные противоречия? А ведь они будут…