Тамерлан. Правитель и полководец - Гарольд Лэмб

Когда круг замкнулся, его постепенно стали стягивать. Мимо полуголодных воинов не мог проскочить ни один заяц. Почувствовав себя в западне, дикие животные затеяли безумную гонку. В сужающемся пространстве круга бешено носились, спасаясь от охотников, вепри, волки, медведи, олени и антилопы.

Некоторые особи животного мира, попавшие в западню, удивили воинов. В летописи упоминается особый вид оленя, размером больше буйвола. Раньше воинам Тимура никогда не приходилось видеть подобных животных – скорее всего, это были лоси. Тимур, первым войдя внутрь круга для охоты, подстрелил из своего лука нескольких оленей и антилоп. Его мастерство стрельбы из лука вызывало всеобщее восхищение. Большинство воинов могли натянуть тетиву длинного лука всего лишь до ключицы, Тимур же мог отвести оперение стрелы до самого уха.

На этот раз охота дала изобилие мяса. Участники похода жарили только крупных и жирных животных. Состоялся пир, запомнившийся многим.

Тимур, однако, никому не позволял предаваться праздности. На следующий день его ординарцы скакали во всех направлениях передать повеление эмира о проведении смотра войск. Часом позже появился среди войск сам Тимур с окружением. Он был в белой шапке из горностая, на которой сверкали рубины. В руке эмир держал жезл из слоновой кости с надетым на нем золотым изображением головы быка.

При появлении Тимура командиры тюменов спешивались и следовали за его стременем пешком, обращая внимание повелителя на подтянутость и боевитость своих воинов, а также на хорошее состояние их оружия. Тимур всматривался в знакомые смуглые лица барласов, селдузов, воинственных джалаиров, темпераментных горцев Бадахшана, с которыми он недавно сражался на Крыше Мира.

Эмир не довольствовался смотром войск. Позже у его штандарта загрохотал большой барабан, представлявший собой шестифутовую бронзовую основу, на которую была натянута дубленая шкура быка. Грохот этого барабана подхватили другие барабаны в лагере. Воины немедленно выстроились в боевые порядки. Вероятно, раньше и позже сибирские степи не видели столь многочисленного войска. Командиры заняли свои места, и от края и до края выстроившихся на несколько миль войск пронеслось мощное эхо голосов:

– Ур-ра-а!!!

Армия, находившаяся в отличном боевом и моральном состоянии, на следующий день возобновила поход.

ЗЕМЛЯ ТЕНЕЙ

Перед участниками похода медленно плыли клубы тумана, серо-зеленые заросли ольхи окаймляли берега рек, под ногами стелился податливый мох и предательски прятались болота, ползучие растения красного цвета извивались поверх серых камней. Вокруг стояла мертвая тишина. Над рощами деревьев парили ястребы, не было слышно пения птиц, приветствующих восход солнца. Небесный свод отнюдь не напоминал царственную голубизну Самарканда. Сквозь дымку тумана проглядывали порой невысокие насыпи – могильники безвестных людей.

«Это место называют Землей Теней, – писал Ибн Батута, – и купцы, которые отваживаются посетить его, оставляют свои товары и уходят, чтобы, вернувшись, обнаружить меха и кожи в тех местах, где они оставили свои товары. Никто не видел местных жителей. Летом здесь длинные дни, а зимой – длинные ночи».

Здесь находилось пристанище киммерийцев – страна северян. Кочевые племена, если они вообще здесь обитали, должно быть, удалились при приближении войск Тимура. К югу местность очищалась от людей и скота стараниями Тохтамыша, здесь же тюркское войско вступило на необитаемую территорию[7].

Всадники, свидетельствует летопись, высланные разведать путь, скитались в безлюдной местности, как бродяги. Она не имела ничего общего с пустыней, но представителям тюркских племен, привыкшим к выжженным солнцем песчаным и глиняным пустошам с колодцами и городами у рек, это серое, сырое и безлюдное пространство внушало страх. Особенно были обескуражены муллы, которые затруднялись в таких условиях совершать ежедневные богослужения. Ранние рассветы, когда часами не показывалось солнце, не позволяли им определять точное время намазов. Несколько часов проходило между сумерками и ночной молитвой. Короткий период темноты был недостаточным для отдыха людей.

В результате имамы созвали совет, на котором решили изменить распорядок ежедневных молитв. Между тем Тимур выделил двадцать тысяч всадников на поиски войск ордынцев. Среди командиров нашлись добровольцы, готовые возглавить поисковую группу воинов, но эмир поручил командовать ею молодому воину, своему сыну Омар Шейху. Вскоре двадцать тысяч человек растворились на равнине. Через несколько дней от Омар Шейха прискакал гонец с вестью о том, что поисковая группа вышла к большой реке. Вслед за ним прибыл новый гонец и сообщил, что разведчики нашли пять – шесть еще не погасших костров.

Это был первый признак явного присутствия противника, и Тимур немедленно приступил к действиям. Он послал вслед поисковой группе сына новые отряды разведчиков, чтобы прочесать степь. Потом выехал сам с немногочисленным сопровождением. Рекой оказался Тобол, текущий в Арктику. Костры располагались на противоположном берегу Тобола, к западу. Тимур перебрался через реку и возглавил авангард своей армии.

Вновь прибыли разведчики с сообщением о том, что обнаружили в течение дня до семидесяти тлевших костров и следы от копыт лошадей. Тимур вызвал искусного наездника, туркмена шейха Дауда, и поручил ему разведать местность к западу. Наездник галопом умчался в указанном направлении и через двое суток обнаружил то, что искал, – несколько крытых соломой хижин. Туркмен не стал обнаруживать себя и устроился на ночлег. К наступлению сумерек шейху Дауду посчастливилось увидеть всадника, ехавшего ему навстречу.

Выскочив из засады, он стащил всадника с лошади, связал его и доставил в головной тюмен войска Тимура, подтянувшегося ближе. Однако пленник ничего не слышал о Тохтамыше и сообщил только, что видел десять вооруженных всадников, проезжавших в кустах недалеко от его жилища.

На поиски десятка всадников послали шестерых тюркских воинов. Они вернулись с пленниками, сообщившими важную информацию. Оказывается, лагерь ордынцев располагался на расстоянии недели езды верхом к западу.

Длительный поход Тимура на север показался бы современному стратегу странным. Но в то время война велась без правил и послаблений. Ошибиться или подвергнуться внезапному нападению ордынцев было чревато катастрофой. Эмир знал, что за его передвижениями незаметно следят и что Тохтамыш прекрасно осведомлен о них. Фактор времени играл решающую роль в попытках Тимура навязать сражение ордынцам или привести свое войско на обжитые земли до окончания лета. Промедление было самым эффективным оружием Тохтамыша, и он пользовался им в полной мере.