Брусиловский прорыв. 1916 год - Максим Викторович Оськин

материалом, а также ближайшие данные о поведении частей в боях, нельзя было уже сомневаться в том, что без сильной немецкой поддержки в близком будущем всему фронту в Галиции грозит полный разгром»[97].

Основным качеством маневра является внезапность, которая дает выигрыш времени и темпа продвижения наступающей группировки. Главкоюз сознавал преимущества внезапности, но не сумел выиграть темпы развития операции, так как оперативное планирование штаба Юго-Западного фронта не имело оперативных целей, но только тактические. И это – следствие как недостатков в общем стратегическом планировании в Ставке, так и нерешительной постановки целей на самом Юго-Западном фронте, чье командование, к сожалению, слишком узко понимало свои задачи.

Недостатки планирования могли быть отчасти выправлены инициативой командиров и подвижными соединениями. Но ни кавалерии, ни подвижных резервов в решительный момент у генерала Брусилова не оказалось. Конница была разбросана на пассивных участках фронта, чтобы прикрыть их, хотя никакого контрудара по русскому расположению от разгромленных австрийцев и нельзя было ожидать. Немногочисленные соединения броневиков, подобно коннице, прикрывали пассивные участки.

Главкоюз отчетливо понимал, что необходимо наступать против тех пунктов, которые неприятель обречен защищать, чтобы не дать ему возможности оторваться в поле и прикрыться сильными арьергардами, которыми можно пожертвовать для спасения главных сил. Поэтому самая сильная 8-я армия и шла на Ковель, который не мог быть оставлен врагом без боя, так как в этом случае рушилась вся система обороны Восточного фронта противника. Но, помимо правильного выбора места удара, также необходимо действовать быстро и умело.

В итоге А. А. Брусилов, ожидая удара Западного фронта и своих совместных с ним действий, словно пустил дело по инерции. И 25 мая, когда сопротивление австрийцев в полосе наступления 8-й армии практически развалилось, главкоюз приостановил продвинувшийся дальше всех прочих 8-й армейский корпус В. М. Драгомирова, чтобы подравнять по нему прочие корпуса, а затем, 29-го числа по 8-й армии – все армии фронта.

И даже хуже того: когда штаб фронта сдерживал наступление армий, то те, в свою очередь, приостанавливали вырвавшиеся вперед корпуса, командиры которых горели жаждой победы и вполне могли решить исход сражения самостоятельно. И это стало роковой ошибкой. В этот момент один русский корпус равнялся целой австрийской армии, если не техникой и числом штыков, то беззаветным порывом и безрассудной отвагой. Но где было взять этот хотя бы единственный корпус в качестве общефронтового резерва?

Ведь потрясенный первой неделей русского наступления противник не мог оказать ровно никакого сопротивления: немцы заняли лишь Ковель и долину Стохода, чье падение вело в тыл всей германской группировке, стоявшей против русского Западного фронта, а австрийцы беспорядочно катились к Карпатам и Львову. При этом австрийские командиры пытались спасти то, что можно: технические средства ведения боя. Что им и удалось. А русские, словно нехотя, медленно теснили австрийские заслоны, постоянно ссылаясь на объективную нехватку сил.

Представляется, что наступление 8-й армии должно было продолжаться по пути наименьшего сопротивления – на Рава-Русскую – Львов, заходя в тыл всему австро-венгерскому фронту. Бесспорно, немцы угрожали контрударом со стороны Ковеля, однако для их отражения были войска – те самые, что 8-я армия постепенно получила за две недели с начала прорыва – 8 дивизий, перечисленные выше. Чрезмерное опасение штаба фронта за оголившиеся фланги стали причиной остановки прорыва, а вскоре и его затухания.

Одним из стратегических результатов операции должно было стать уничтожение не только противостоящих в полосе удара сил неприятеля, но и его резервов. Этого русские добиться не сумели. И даже более того, увлекшись движением на Ковель, штаб Юго-Западного фронта выпустил из вида отступление главных сил австрийцев, которые смогли вырваться в львовском направлении из русских клещей, оправиться и вновь наладить организованную оборону на новых рубежах. А ведь командарм-8 не сочувствовал идее наступления на Ковель и всегда предлагал владимир-волынское направление и далее на Львов, дабы добить потрясенных австрийцев концентрическим наступлением. То есть 8-я армия должна была в мае наступать не на Ковель, а на юго-запад, помогая 11-я армии на львовском направлении[98].

Ожидая усилий со стороны армий Западного фронта, А. А. Брусилов давал 8-й армии то наступательные, то оборонительные задачи. Перманентная перемена задач не только нервировала штабы, но и вынуждала их фактически бездействовать. А манившее своей беззащитностью львовское направление, в котором бежали австрийцы, так и осталось неиспользованным.

Сместив сражение в ту точку, где противник был сильнее, куда подоспели немцы, организовавшие оборону в укрепленной и географически выгодной местности (болота и река Стоход), Юго-Западный фронт постепенно потерял преимущество и в соотношении сил. Германцы сумели уравновесить неравенство в численном отношении своей техникой, размещенной на оборонительных рубежах. Таким образом, отказавшись от широкого маневра по охвату Ковельского укрепленного района с юга ударом на Владимир-Волынский и (или) Рава-Русскую, главкоюз постепенно потерял преобладание на своем ударном крыле.

В этих условиях 26 мая (какова оперативность реакции!) в Берлине прошло совещание высших военных руководителей Центрального блока, на котором было принято решение о сосредоточении ударной группировки в районе Ковеля. Немцы в данной обстановке приняли единственно верное решение: невзирая на продолжающуюся «верденскую мясорубку», на подготовку англичанами наступления на Сомме, и, наконец, на ударную группировку армий русского Западного фронта, выправить положение на австрийском участке обороны. То есть «стратегические последствия поражения австро-венгерской армии выходили далеко за рамки кампании 1916 г. От полного разгрома Австро-Венгрию спасли лишь энергичные усилия союзников-немцев, предпринятые ими в ущерб собственным стратегическим планам»[99]. Развал австрийской обороны угрожал падением всей австро-германской оборонительной организации на Восточном фронте.

Командующий германской группировкой А. фон Линзинген получил приказ о подготовке немедленного контрудара по наступавшим русским войскам. Встречные бои в районе Ковеля начались 3 июня: германцы вводили резервные объединения в разворачивающееся сражение с ходу, не имея времени на значительные перегруппировки. С этого времени борьба за Ковель стала главной целью и смыслом дальнейшей наступательной операции армий Юго-Западного фронта, за исключением войск 9-й армии, штурмовавшей Карпаты.

Наступление 11-й армии

Состав 11-й армии, готовившейся к наступлению в кампании 1916 г., был существенно пополнен как раз в процессе подготовки прорыва. К началу года под командованием командарма-11 находились лишь 6-й и 7-й армейские корпуса. Однако во второй половине апреля – начале мая в 11-ю армию были переданы 17-й и 45-й армейские корпуса из расширявшейся 8-й армии, и 18-й армейский корпус из 9-й армии.

Главный удар в полосе наступления 11-й армии В. В. Сахарова наносил 6-й армейский корпус А. Е. Гутора. Помимо того, были намечены и вспомогательные удары на участках 17-го (П. П. Яковлев) и 18-го (Н. Ф. Крузенштерн) армейских корпусов, но резервов для развития успеха уже не