Тени двойного солнца - А. Л. Легат

class="p1">Керчетта срезала лоскут кожи у его левого бедра. Вард не кричал, только скалился, скалился, бешеный пес с дохлыми рыбьими глазами…

– Если вам так… х-х… не нравилось с нами, милорд, – брехал он, скалясь все безумнее, – почему же…

Загребущая его рука выскочила слева и чуть не вцепилась в мое плечо, я распахнул глаза и отступил к стене, тут же отбежав правее. Вард повернул туловище в мою сторону:

– …вы не ушли раньше?

Хрип. Выпад. Шорох изрезанного промокшего плаща.

– Три года, х-ха?

Я пропустил удар, и Вард толкнул меня в стену. В глазах сплясали звезды. На языке появился привкус железа.

Пять шагов, соседняя стена.

– Пять лет, – выдохнул я и снова ударил, отклонившись в сторону.

«Пять лет я ждал, чтобы зажать тебя в подворотне и услышать твой последний вдох».

Силуэт Варда расплылся, а потом отдалился – тот снова пытался удрать. Шагнув вперед, я скривился от боли.

– Не уйдешь, – прошипел я, ободрав плечо о забор.

Огромная спина исчезла за поворотом, оставив на глиняной стене мокрый след. Я услышал, что валун решил дождаться меня за углом. И я принял приглашение, замахнувшись клинком.

Удар шел сверху – в голову. Керчетта перехватила его, уколола пальцы, пустила кровь.

– Больше ты ничего не заберешь у меня, тварь! – рявкнул я и подрезал сухожилия на его запястье.

Валун даже не вскрикнул, будто перестал быть человеком из плоти и крови, будто забыл про страх, боль. Будто решил, что переживет меня и выберется сухим из воды.

Я увернулся от нового замаха и столкнулся со стеной.

«Дьявол!»

Промедление, шаг влево. Плащ цепляется за стену. Вард заслоняет телом солнце и пинает меня в ногу. Небольшой нож – мой верный помощник на улицах Крига, почти незаметный убийца рыцарей, упавших на землю под стенами замка, – оказывается в правой. Удар, который должен был убить меня, – напарывается на острие, выбивает нож из рук.

– Гх!.. – наконец-то вскрикивает чертов Вард и делает шаг назад.

Меч подрезает ему ногу, идет выше, но не дотягивается до паха. Я поднимаюсь рывком, наступаю на правую, и в глазах темнеет от боли. А потом что-то с хрустом ломается, и я бьюсь затылком о стену, все еще слепым сползаю по ней, отмахиваюсь мечом по памяти, на уровне чужого сердца. Цепляю что-то и падаю в грязь.

«Я сдохну, но заберу тебя с собой!» – рука с опозданием прикрывает шею.

Варду хватило бы одного удара. Вместо этого я услышал ряд торопливых, прихрамывающих шагов по грязи. Я поднялся через боль, рывком. Мир прояснился. Вард убирался прочь, не оглядываясь.

Я шагнул – и чуть не обнялся со стеной.

– Сир, э-э, – мне протянули руку. Гвардеец. Не Лавель.

Как долго они бежали следом? От друзей никакого толку.

– За ним, – прорычал я, – живо!

Почему-то в глазах гвардейца застыл страх. Мне ничего не ответили.

– За ним…

Переулок шатался – шаг влево. Еще шаг – вправо. Дома кончились, ширилась привозная площадь у восточной стены. Незнакомые лица, испуганные, удивленные, рябые. Все – не те. И только одна нужная спина. Вард двигался, хромая, заваливаясь то влево, то вправо. Оставляя отпечатки кровавых пальцев на прохожих. Те что-то кричали, то ли мне, то ли нам вслед. На большом здании, подпиравшем небо, за которым снова скрылся чертов Вард, висели украшения из мокрых, приставших друг к другу перьев.

Я задыхался на бегу, расталкивал детей, женщин, зевак. Уперся ладонью в угол, подставившись под удар.

– На помощь! – кричал кто-то позади.

Вард не оборачивался. Оставлял кровавый след, волочил ногу, хватался за стены, пытаясь удрать. Весь разодетый в новые портки, теплую обувь, шерстяной плащ без заплат. Рядился в обновки на краденые деньги, полученные ценой моей гордости, нескольких лет моей паршивой жизни в Криге.

Я покрашу его обновки в прекрасный бордовый цвет.

– Стой, Вард, – прохрипел я, нагоняя его. Боль отступила. – Забыл, как мы были дружны?

Шаг за шагом я настигал его. Дома кренились влево, вправо, раскачиваясь с каждым шагом. Запахи пропали, на языке собирались железо и соль.

– Куда же ты? – Слова звучали иначе. Что-то в них было неправильное, чужое.

Валун удирал, хоть у него подгибались колени. Убирался прочь, точно слизняк, оставляя мерзкие капли крови. Я шел по его следу, почему-то медленнее, чем мог бы. Громко дышал и дважды споткнулся. Замахнулся мечом, когда спина Варда стала ближе.

– Я похороню тебя, мразь! – крикнул я и сделал выпад.

Клинок пошел вперед, но не проткнул и без того изрезанный плащ. Я сделал еще пару шагов, рассекая воздух. Вард уклонился, припав к земле. Меня качнуло влево. Вытянув руку к стене, чтобы не упасть, я скривился от боли в колене. Дома вновь сдвинулись вправо, а затем подскочили вверх. Я упал на Варда, и что-то больно ткнуло мне в живот.

Нож? Я кашлянул, не успев испугаться. Поднялся на четвереньки, отполз, оттолкнувшись от Варда. Ощупал свое брюхо – цело, не порезано.

– Гх-лг…

Ублюдок не поднимался. Из огромной его груди торчал арбалетный болт. Я уставился на выход из переулка: там стоял удивленный гвардеец, придерживая самострел. Мимо него пробежали Рут и еще несколько человек, которые то расплывались, то снова обретали знакомые черты.

Я медленно распрямился, отдышался, пока багрово-серое пятно под ногами не превратилось снова в моего врага. Вард никуда не спешил. Так и лежал на брусчатке. Что-то бормотал, сжавшись. Скреб пальцами по груди и хрипел.

– Молодх… ой господин…

Керчетта не блестела, изгваздавшись в крови и уличной грязи. Жижа капала с острия, пальцы намокли, казалось, рукоять, вот-вот выскочит и клинок упадет на землю…

– Мне ж-халь… – прохрипел Вард, а может, мне показалось.

Я всадил клинок ему в ногу, пригвоздив к земле.

Вард не закричал, лишь глухо взвыл и оскалился, показав розовые зубы. Я уперся ладонью в рукоять и пихнул ублюдка стопой в плечо, пытаясь повернуть затылком к дороге. Не получилось. Гребаная безразмерная туша, поганый валун…

– Тебе жаль?! Жаль? – я пошатнулся, а потом вновь ударил его пяткой. – Меня?! – Я хотел рассмеяться, но не смог. – На кой хер мне твои сожаления?!

Я пнул его еще раз и прошипел:

– Жаль ему, дьявол… сучий ты потрох, ты…

– Лэйн, – окликнули меня со спины.

– Заткнись, на хер, – огрызнулся я и ударил Варда еще раз. – Из-за тебя, подонок, я стал…

Кем? Последней мразью, под стать Варду, или хуже? Грязью под ногами? Убийцей и лжецом, беднейшим аристократом, воснийской шлюхой для богатых вдов?

Я наступил сапогом ему на лицо. Почему-то в первый раз промахнулся, и испачкал распоротую щеку, задрав лоскут чужой