Центр - Дмитрий Щербинин

Когда происходила передача, начальник экспедиции произнёс:

— Конечно, ждать ответа долго. Но я уж знаю, каков будет ответ: не словами, а делом — налетят сюда законники, с пушками, с роботами, и начнётся суета-маета. Хоть не передавай это… Но надо…

А Дэкл-то знал, что не только всполохи в небе, но и поднимающиеся из почвы белые купола не простые, что именно в этих куполах ключ к той цивилизации, которую они искали и встречи с которой так опасались… Возможно, сами эти купола были представителями этой цивилизации, но настолько необычные для людей, что они не хотели принимать их за разумных существ.

Дэкл, в отличии от своих товарищей, которые в свободное время любили полежать где-нибудь поблизости от своего мобильного исследовательского центра, что, конечно, тоже было полезным занятием, так как с неба на них лилось приятное, хоть и нерегистрируемое их приборами излучение, — в отличии от них Дэкл предпочитал прогулки.

Во время этих, весьма продолжительных прогулок, он и стихи писал, и картины рисовал, а чаще любовался теми пейзажами, которые открывались ему.

Надо сказать, что Родина была весьма крупным миром — диаметр её составлял сто двадцать пять километров, так что места для открытий и походов хватало.

Вообще, были такие периоды, когда участники экспедиции целыми днями ничем не занимались. Ну, разве что поедали запасы качественной, дорогой Нокстской пищи, или местные плоды, которые официально были признаны съедобными. Вот в один из таких дней Дэкл и отошёл на двадцать километров от их лагеря, и оказался возле белого купола.

Так как Дэкл уже настроился на неспешное течение жизни, которое так отличалось от всегдашней суеты Баджа и Нокта, то он целых полчаса просто стоял и созерцал купол. Блаженная улыбка украшала его лицо.

…Наконец он пробормотал:

— Рисуй не рисуй, а такой красоты всё-равно передать не удастся…

И тут Дэкл почувствовал, не усталость, а просто желание поспать. Думал он, что во сне будет ещё лучше, чем в реальности. Он, продолжая улыбаться, подошёл к куполу, и сел, прислонившись к нему спиной…

Казалось, что купол был специально создан для того, чтобы к нему так вот прислонялись — тёплый, мягкий, он похож был на самую удобную из всех перин, на которых доводилось спать Дэклу.

А когда он закрыл глаза, то послышался ему голос — мелодичный, успокаивающий, он пел что-то на незнакомом юноше языке, но Дэкл чувствовал, что это колыбельная. И вот он заснул…

И видел Дэкл, будто он взмыл в небо, и летит, без всяких аэроциклов, не чувствуя своего тела. Проносятся мимо него миры, а он улыбается им, будто они — живые существа, друзья его.

Если бы знал Дэкл, что испытывал во время своих полётов Эван, то сказал бы, что сейчас и он испытывает тоже самое…

Приближался, заполнял весь обзор центр мирозданья. Бесконечно плотное, но всё равно лазурное небо расступалось перед ним. Счастье и лёгкость не покидали Дэкла. Он знал, что не разобьётся…

И вот оказался там, куда не долетал ещё ни один Ноктский зонд. Сияние окружило его, сияние затопило его…

Дэкл сказал:

— Здравствуйте. Я уверен, что вы друзья…

Светлая сила переполняла его, несла стремительно. Но Дэкл понимал, что не он выбирает направление движения, а кто-то руководит им.

И он взглянул на многомирье изнутри этой светоносной, плотной сферы, которая была Центром.

Вот только не мог он уже сказать, что эта сфера-Центр бесконечно плотная. Оказывается, по её поверхности ползали существа, больше всего похожие на многометровых змей. В них Эван узнал существ, размытые изображения которых удалось заснять участникам их экспедиции. Были они полупрозрачными, но всё же можно было их разглядеть, и видно было, что они вгрызаются в оболочку центральной сферы, прогрызть в ней отверстие.

И это им удавалось — Дэкл заметил многометровые шрамы, которые не могло бы оставить ни одно Ноктское оружие. Зубы этих змей способны были перекусить любой, имеющийся в многомирье материал, но для того, чтобы прогрызть покрывающую центр оболочку, им требовалось определённое время.

Дэкл подлетел совсем близко к внутренней поверхности сферы, и тут увидел, что на змее сидит наездник. Разглядеть он его не успел, только, разве что заметил, что наездник этот значительно крупнее человека.

Затем светлая сила понесла его прочь. Несколько тысяч километров осталось позади, и вот он вновь у внутренней поверхности сферы. Там пока что не было заметно никаких червей. Сфера расступилась перед ним, выпустила его…

Дэкл летел обратно, к миру, который называл своей родиной, и спрашивал:

— Чем я могу помочь вам? Как уничтожить этих отвратительных червяков?

Но никто не давал ему ответа. И вот Эван очнулся у белого купола, совершенно уверенный в том, что увиденное им — это не сон, а реальность.

Дэкл вернулся на базу, и повстречал начальника экспедиции. Тот внимательно посмотрел на юношу, и спросил:

— Что-нибудь случилось?

Дэкл покачал головой и ответил:

— Всё нормально.

— Всё нормально, говоришь? Да на тебе лица нет. Что тебе такое привиделось, а? Может, с теми светляками, которые по небу летают, повстречался?.. Я не удивлюсь, если это так…

— Нет. Не повстречался, просто гулял…

— А я вот знаю, какой приказ привезут с собой законники с Нокта: запретят такие вот прогулки. Не хватало ещё, чтобы кого-нибудь из нас похитили.

Дэкл ответил:

— Если мы столкнулись с действительно развитой цивилизацией, то могут похитить всех нас. В конце-концов, у нас не такая уж и надёжная защита…

— И всё же, я не хотел…

Но Дэкл резко прервал его. Он сказал:

— Не пытайтесь ограничивать мою свободу. Вы должны понимать, что это бесполезно.

Начальник экспедиции хорошо знал Дэкла, знал, что спорить с ним бесполезно. Знал, что если его в заточение посадить, так он и из заточения вырвется, или… погибнет.

Поэтому только вздохнул, махнул рукой, и сказал:

— Ну, гуляй, на свой страх. Только на Нокт можешь не вернуться.

Дэкл усмехнулся и сказал:

— Нашли, чем пугать. Мне на Нокт совсем не хочется возвращаться.

Да — Дэкл не стал рассказывать о том, что видел у белого купола. Он ведь понимал, что его история выглядела совершенно фантастической, а если к этому ещё добавить то, что у него не было никаких доказательств, а среди своих товарищей он слыл мечтателем-фантазёром, то реакция была вполне предсказуемой: ему бы не поверили, а если бы он начал настаивать, то ещё, чего доброго, во лжи бы обвинили.

Конечно, намеренно от них он бы ничего скрывать не стал. Он бы даже хотел донести до них всю правду, но только пока не знал, как это сделать…