Дети вечного марта. Книга 1 - Вера Огнева

Глава 4

Саня

Медведь!

Неудержимо потянуло, кинуться среди двора на спину, подставляя слабый живот. Я — свой! Моя — твоя — мир. Я хороший!!! От пяток вверх по ногам поползли мурашки. Болезненно сжалась нежная дырочка в заднице. Вот он страх. В чистом виде. Потому как — медведь. И будь ты хоть трижды кот, против него — мелкий пакостник

Но когти, оближи их слизняк, не унялись. На коленях лежали и слегка подрагивали уже не руки — массивные лапы. Кошачий умишко верещал: ховайся, а нечто другое, дремавшее глубоко внутри, не спросясь, перло наружу.

Кот вскинул голову и встретился глазами с владетельным синьором. Суров, медведище и могуч, но… Сане казалось, сюзерен смотрит только на него. Уймись, котейка, орало внутри, забейся в угол, да хоть глаза отведи, дурень!

На крыльцо вышла женщина — и, опять же, против всякой логики, у Сани отлегло от всех мест — ростом почти с мужа, силушкой, надо полагать, тоже. Красивых баб Саня на своем веку повидал, но от этой просто глаз не отвести. Другое дело — тебе до нее никогда не дотянуть; даже если она под тобой будет, все равно, не дотянуть.

За родителями на крыльцо выкатились два медвежонка. Девочка и мальчик. Высокая девочка, сдержанно как мать, улыбалась. Мальчик нарочито хмурил брови. Но мордашка — только мигни, начнет шкодить.

Повозка Шака остановилась. Саня, наконец, спрыгнул с владетельного взгляда и обернулся: собака сначала пригнулся к бортику, норовя совсем спрятаться, потом начал медленно подниматься, пока не встал в полный рост. Стражники подняли топоры. Но команды, хватать и рубить, не последовало. На Саню синьор больше не смотрел. Его вниманием полностью завладел сумасшедший Эд.

И тут кота, в который уже раз, продрало до самых печенок. Медведь, раскинув громадные руки, двинулся на повозку. Лошади шарахнулись, даже Шак не удержал. Но синьор их миновал и заревев: "А-р-р!" сграбастал, прыгнувшего ему в лапы собаку.

Оружные придвинулись к телегам уже до полной невозможности. Над головой кота, над самым темечком, подрагивало лезвие топора. А медведь урчал и ревел, обнимая хохочущего Эда.

Саня без сил валялся на лавке. На соседней — Шак. Курицу увели, отдыхать. Сольки след простыл. Ну, эта не пропадет. Назавтра, поди, вся голова зацветится. Медведица вышла. За столом остались: синьор Влад князь Пелинор, и его почетный гость Эдвард Дайрен.

Вообще-то живы они остались буквально чудом. Благо, стража не приучена была действовать без команды. Иначе, гулять бы топорам по арлекинам, а когтям, клыкам и копытам — по человекам. Был момент страшного напряжения с обеих сторон. Это, когда медведь кинулся на Эда, будто задавить хотел. Бера, его жена потом призналась: Влад после смерти брата никого еще так не привечал.

Потом полуживых от усталости и страха арлекинов вынимали из телег, представляли, вели в дом. На пороге Саня споткнулся. Из-под ног во все стороны разбегались веселые тканые дорожки. Ступить на такую красоту в грязных сапогах — кощунство. Постоял посмотрел на мокрые следы, оставленные Эдом — хозяин утащил собаку в парадный зал — сел на порожек и стянул сапоги. Бера без улыбки посмотрела на кошачьи муки и громко позвала:

— Влад!

— А?

— Вели, баню топить!

— Успеется.

— Тогда я сама.

Физиономия у, притопавшего разбираться со своеволием жены, владетельного синьора полыхала рыжим возмущением. Но увидел кота с сапогами в руках, остальных грязных и мокрых, нерешительно топтавшихся у входа, и зарычал:

— Все в баню! Эдвард, вы когда в последний раз мылись?

— Утром под дождичком, Ваше сиятельство.

— Сам — сиятельство. Почему не сказал?

— Ты не спрашивал. А вообще — не плохо бы. Блохи, знаете ли, князь, просто-таки достали.

— Пошли, — припечатал сиятельный. И первым протопал в пристройку. Гостей завернули следом.

А там — понеслось: простыни, полотенца и полотенчики, ковшики, веники, запах влажного дерева, неповторимый березовый дух, шипение воды на камнях, а за ним удар плотного горячего пара.

Как там с остальными Саня не смотрел, не знал, и знать не хотел. Его парила сама хозяйка. Вошла, без стеснения скинула легкую простынку и, не дав насмотреться на свою могучую красоту, поддала на каменку. Кота подбросило над полком. А хозяйка пошла его охаживать — до стона, до крика, до взлета, до умопомрачения — время от времени протирая смоченным в холодной воде веником.

Как добирался до предбанника, он не помнил. Не исключено, сиятельная под мышкой принесла. Стоило месяц колесить по пыльным дорогам да по холодным мокрым лесам, чтобы заново народиться в заморочном пограничье тихим и чистым котенком.

Саня то впадал в прозрачную дрему, то выныривал. В отдалении гудели тихие голоса. О не прислушивался, пока не мелькнуло знакомое название.

— Мец на особом положении, — втолковывал Эду Пелинор. — Там владетельный синьор добровольно сдал Клиру все ключевые посты.

— Влад, как получилось, что Иван туда вообще попал?

— Долгая история.

— Мы вроде не торопимся.

— Я уехал из Сарагона шесть лет назад. Если быть до конца откровенным — сбежал. Мне тогда казалось, с университетом практически покончено. Убрейю к тому времени уже захватили Клир и… новый правитель.

— С Сарагоном тоже они постарались?

— Не без того, но в первую очередь сказалось внутреннее напряжение. Замкнутая система не может функционировать в монотонном режиме. Ундуляции. Когда мы с тобой учились, шел подъем. Синусоида достигла пика. Сейчас — спад. Многие программы свернуты. Идет оголтелое администрирование под бойкие лозунги: откроем ворота в мир знаний для всего остального человечества.

— На кой хрен, человечеству наши знания? Оно читать-то не умеет.

— Это второй вопрос.

— А по-моему — первый. Не существуй мире активного энергетического источника, из которого популяция аллари бесконтрольно черпает, так называемую силу или магию, люди, так или иначе, пришли бы к необходимости образования. При наличии магии, на фига разрабатывать и внедрять, допустим, новую агротехнику? Позови дриаду, — она пошепчет, — года на два урожай обеспечен; запасся, еще два года на запасах протянул, опять дриаду зови. Магия — тормоз.

— В чем-то ты прав. Другое дело, что университет со всем своим накопленным потенциалом на сегодняшний день ни кому не нужен. Ни людям, ни аллари. У них к тому же имеются другие проблемы.

— У них?

— У нас. Для бегства у меня были и свои собственные причины. Тут, вдалеке от всяческих властей, законов и разборок существует некоторая вероятность сохранения моего рода. Рыжих медведей почти не осталось. Аллари, вообще, стали исчезать с поразительной быстротой. И дробление общества такое — голова кругом идет. На окраинах — рабовладение пополам с родоплеменными отношениями. В центральных областях — анархия под формальным покровительством синьоров, часть из которых — ставленники герцога. Жители окраин попросту не знают, что происходит в центре. А Клир способствует. Старая человеческая тактика: разделяй и властвуй. Запреты кругом. Такие запреты! Ты давно был в герцогском домене?

— Пятнадцать лет назад.

— Там Клир тайным распоряжением ввел запрет на производство любой, даже самой примитивной техники.

— Слышал. Рычаг и ворот — все что осталось. Для аллари, в случае нарушения предусмотрены разборки с тихим исчезновением. Для людей — внушение от Законного колдуна, после которого провинившийся даже собственного имени не вспомнит. У меня такое впечатление, Клир решил развернуть прогресс в обратную сторону. Так мы очень скоро скатимся в дикость, хуже восточных братьев.

— Люди скатятся. Нас не останется вообще.

— Расскажи про Ивана, — напомнил Эд.

— Он последовал за мной, но свернул в Мец, чтобы забрать дочь. Она там гостила. Думаю, приглашение из Меца с самого начала было ловушкой. — Влад ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули миски. Собака бросил ладонь на его сжатый кулак.

— Погоди. Ты уверен? Шла игра?

— У меня только подозрения, но весьма обоснованные. Одного не могу понять, зачем Мец пошел на альянс с Клиром.

— А если его самого подставили?

— Нет! Эрике, дочери Ивана, удалось сбежать. Она считает, Мец точно был в игре. Никогда ему не пр-р-рощу!

— Если… Рыжие медведи исчезнут, твой Бурый родственник объединит под своей рукой свое и твое княжества?

— Мои земли отойдут короне.

— Тебя тут Клир не беспокоит? — сменил Эд болезненную тему.

— Нет. Кто будет границу стеречь? Прорывы в последнее время участились. Места кругом дикие. Я только через два года кое-как наладил блокировку шлюзов. Дотянись до меня блюстители и сгони с места, граница откроется.

— А тебе не приходило в голову, именно так и поступить?