Крылатая рать - Елена Пронина

у нее появилась куча новых нарядов, но вот сумочек, поясков, украшений и другой необходимой мелочи совсем нет. Риксандр, разумеется, тут же согласился сопровождать ее в «Царство грез» – самый модный дамский магазин.

Там Светела, разумеется, вспомнила, что помимо сумочек и сережек ей абсолютно необходимы чулочки и кое-что из интимных предметов женского наряда. В этот отдел Риксандр был вынужден отпустить ее одну, оставшись ожидать ее в смежном зале, где на витринах были выставлены всевозможные маски.

Часть из полученных от Риксандра денег она потратила по принадлежности – купила несколько пар чулок и комплект нижнего белья. Остальные спрятала в купленный на первом этаже розовый ридикюль, рассудив, что попросить вернуть сдачу Риксандр постесняется. Так оно и произошло.

Вернулись они к обеду, почти одновременно с Евжени и Рэном. После обеда Рэн откланялся, и Светела позвала Евжени к себе – хвалиться обновками (пусть знают, что ей нечего скрывать). Две пары чулок, четыре шляпки, два колечка и сережки, восхитительное колье (его Светела решила забрать с собой), лаковая сумочка, губная помада, блески для волос и даже новые платья (примеряя их, Светела прикидывала, как ловчее будет их связать). Похвалиться розовым ридикюлем Светела на всякий случай забыла – вдруг Евжени взбрело бы в голову заглянуть внутрь, чтобы оценить качество подкладки.

Потом они все сидели в гостиной и рассматривали красочные альбомы, привезенные Евжени из Дома изящного искусства. Там, действительно, было на что посмотреть – отсутствием воображения местные художники явно не страдали. Так что до ужина время пролетело незаметно.

А вот после ужина, когда до осуществления намеченного осталось совсем недолго, оно начало тянуться, как резина – так всегда случается, когда чего-то сильно ждешь. А Светела ждала ночи, как самого великолепного события в своей жизни.

В планах все было намного проще. Простыни и пододеяльника для полноценной веревки оказалось мало. Связать друг с другом пышные платья, как выяснилось, можно только за рукава, при этом кружевные юбки свисали по сторонам и очень мешали. Пришлось от них отказаться и рискнуть связать веревку из чулок. Капроновые узлы, кажется, плотненькие, но выдержат ли они ее вес – еще вопрос.

Выдержали.

На улице – ни души, повезло. Веревка видна даже издали, а что бы было, если б не чулки, а платья? Быстрее надо отсюда, пока никто ничего не заметил. Хорошо, если все спят. А вдруг кто-то смотрит в окно? Да нет, вроде бы тихо.

До угла – бегом, а потом можно шагом, чтобы не привлекать внимания. Вот беда – бант на юбке почти оторвался, как некрасиво болтается. Надо ридикюль в левую руку переложить, чтоб этот злосчастный бант прикрыть.

– Ваша карета свободна? Тогда в театр. Там ресторан рядом, «Царский пир», кажется. Да, здесь и останови. Вот тебе за работу, сдачи не надо. Или нет – на вот тебе еще денег, вернись к ресторану. Там меня будет муж искать – в синей шляпе с желтыми перьями и в плаще в красно-синюю полоску, скажи уж ему, что меня отвез, а то волноваться будет. Хотела его проучить, пьяницу, да вот жалко стало. Ну, чего стоишь? – Поезжай скорей, а то он теперь места себе не находит!

Уехал, наконец. Это я хорошо про мужа придумала. Будет теперь считать, что не юную деву, а замужнюю даму отвозил.

– Эй, извозчик! Отвези меня на пристань. Да зачем мне багаж, если я встречать еду. Как так не приходит? Может, ты думаешь, у меня совсем ума нет? Если еду – значит, знаю, куда и зачем. Может, расписание изменилось. И вообще, тебе-то какое дело, зачем мне на пристань? Тебе не за любопытство деньги платят. Вот то-то! Ладно, держи. Мало? Ничего не мало. Ладно, возьми вот еще. А на будущее при себе вопросы держи. Не всем, видишь ли, нравится, когда в их дела нос суют. И вон здесь сколько народу, а ты говоришь, нет никаких рейсов. Провожающие? Не верю, что я могла все перепутать, пойду-ка лучше внутрь, там уточню.

Уф! Кажется, пронесло. Во, блин, любопытный попался. И расписание знает. До сих пор руки дрожат. И чего напугалась? Не потащил бы он меня в полицию за то, что я расписание перепутала!

Надо в окошко выглянуть – не уехал ли еще? Слава богу, уехал. Повезло, что провожающих много, сразу у него клиенты нашлись. Ой, да так они всех извозчиков расхватают! На ком я тогда к любимому поеду. К любимому… Здорово! Я еду к любимому! Я свободна!

– Извините, вы не заняты? Слава богу, успела. Не обращай внимания, это у нас присказка такая. Запоминай адрес. Второй раз повторять не буду. Знаешь, где это? Вот и хорошо, вези!

Она приедет сегодня ночью. Он знал это заранее. Неизвестно откуда, но знал. Предчувствовал. Поэтому и спать не ложился. Заранее накупил всяких яств. Сам накрыл маленький столик в гостиной. Изысканное пенистое вино из белого винограда и земляники. Фрукты. Конфеты от Лариньо – дамам нравятся. Полевые цветы в маленьком кувшине – сам не поленился за букетиком прогуляться.

Время шло, а она все не появлялась. Неужели что-то случилось? Да нет, это он, старый дурак, все выдумал. Не придет она сегодня. И вообще никогда не придет. А вот и придет! Должна прийти. Именно сегодня.

Его снедали противоречивые мысли. Стыдно было за себя, за то, что позволил себе увлечься женщиной по-настоящему. В прошлый раз чуть не погиб из-за того же самого. Дал же себе зарок! Не хватило сил не нарушить. А теперь не хватало смелости принять ситуацию такой, какая она есть. Вероятно, он и вправду трус. И негодяй! Правду о нем говорят – «старый развратник». Он сам себе сейчас казался чудовищем. Кто он? Старый, уродливый сладострастник, грязный паяц с омерзительной репутацией (заслуженной, между прочим). Морщинистая жаба с черной душонкой. А она? Она – ангел. Светлая, чистая, искренняя, порывистая, с открытой душой и нежным сердцем. Вероятно, ей отчего-то показалось, что он другой, и она немного им увлеклась. Тем, каким он ей показался. Если б он был хоть чуть благороднее – отказался бы от нее. А он не смог отказаться, даже обрадовался, перья распушил! Соблазнитель хренов!

Подъехала и остановилась карета. Гулко стукнуло и остановилось сердце. Хлопнула калитка. Торопливые шаги, легкое шуршание платья. Сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось. Поздно ругать себя, сделанного не изменишь – она уже пришла, она погибла.

Распахнулась дверь. Лучезарная улыбка. Маска летит в сторону. Она плачет? Ее волосы расплескались у него на